— А неофициально: приготовься, мы будем бить больно!

Некоторое время спустя…

Я быстро добрался до дома на Котельнической набережной, и тут же обратно, чтобы выполнить своё обещание и доставить наградные часы Сумрака.

Да, я взял всего три коробочки, которые на первый взгляд показались мне самыми дорогими. Они были украшены золотом и бриллиантами, а на задней крышке была выгравирована надпись. Думаю, настоящий Сумрак понял бы меня, ведь я взял их не для себя, а для благого дела. К тому же, в личной коллекции прежнего Сумрака было под сотню часов, так что я выбирал те, которые, как говорится, подходили под цвет носков. Хотя это не имеет значения.

Предыдущий Сумрак погиб, и теперь я его преемник. А значит, и распоряжаться доставшимся по наследству я имею полное право. А именно, как последний алкаш, закладываю, можно сказать, семейные реликвии ради презренных благ — финансов и вычислительных мощностей.

Признаюсь, когда я искал в квартире что-то ценное, что можно было бы выгодно продать, я не раз ловил себя на мысли, что сама квартира Сумрака, которая по сути является целым этажом в сталинской высотке, по ценам Земли 505-й сейчас могла бы составить бюджет Венгрии!

Вот только её не продать никак. Жильё-то в Советском Союзе муниципальное.

Впрочем, я опять не о том.

— Надеюсь, это, наконец, всё? — отодвигая от себя кипу уже подписанных листов, взмолился я.

Несмотря на стезю писателя, я всегда терпеть ненавидел эту бюрократическую работу. Но Клавдия Леонтьевна была неумолима.

— Осталось ещё три сертификата подлинности на часы. И можно будет отправлять, — выплюнув из принтера ещё несколько страниц, с недовольством ответила нейробабушка.

— Что такое? — чувствуя лёгкую недосказанность, спросил я.

— Неправильно, что ты продаёшь пусть и личные, но исторические вещи. Да ещё и за бугор! Неправильно это. А вдруг они не просто попадут в чью-то коллекцию, а, не дай бог, уйдут на переплавку?

— Да и пусть! — с лёгкостью отмахнулся я.

— Да даже если часы будут оценены в миллион виталиканских долларов каждые, это не спасёт Часовых. Слишком незначительная сумма для организаци.

— А эти деньги и не должны спасти. У меня в этом несколько другой резон.

— Тогда зачем, позволь спросить, мы продаём то, что в будущем должно было попасть в, например, Эрмитаж? Сумрак, скажи прямо, какую цель ты преследуешь, когда продаёшь наследие Часовых?

В ответ я закатил глаза.

— Ну Клавдия Леонтьевна, ну дорогая, умоляю, не порти сюрприз! Зная о том, чем мы сейчас занимаемся, обещаю, ты обо всём догадаешься первой!

— Ну не знаю, — всё ещё не скрывая сомнений, посетовала она. — Ты как с Земли 505 вернулся, совсем другой стал…

— Отбрось сомнения и доверься! А ещё лучше скажи, что с подготовкой к интервью?

Ну да, с моей стороны было немного некрасиво так банально переводить стрелки, но страх разоблачения оказался сильнее. Оседлав волнующую для любой женщины тему встречи гостей, Клавдия Леонтьевна тут же с охотой забыла про все сомнения.

— Интервью будет проводиться в главном холле башни Часовых! Роботы-уборщики уже сутки кряду приводят всё в порядок и пылесосят мебель. Кстати, мебель пришлось поискать. У нас хоть и обширные склады, но, Сумрак, знаешь, как непросто найти достойный мебельный гарнитур XIX века на шесть персон!

— Вот за это мы тебя и любим! — припустил я в голос немного лести.

— Сумрак, и когда ты стал таким подхалимом?! — с наигранной строгостью пробубнила она.

Но даже сквозь синтетический голос я почувствовал, что похвала растопила её цифровое сердечко. Ох уж эти девочки! Что в семь, что в семьдесят семь, что, в случае Клавдии Леонтьевны, вообще в цифровом возрасте — так падки на лесть.

Однако, чтобы соблюсти этикет, как и в полиции, главное — всё отрицать!

— А где я лицемерие? Ты у нас, по сути, в одиночку, имея в персонале только роботов, тянешь быт и комфорт всей башни Часовых! В условиях жёсткой экономии умудряешься находить резервы. Да ещё и это интервью… Мы могли бы провести его прямо здесь — в моём кабинете! — повернувшись в кресле, я указал рукой на панорамное окно за спиной. — Смотри, какой прекрасный вид на Кремль! Но переживая, что Часовые могут ударить в грязь лицом, ты придала главному холлу его самый величественный вид!

— Это чтобы они дальше прихожей в башне не шастали. А то увидят, какая на технических этажах пыль лежит… — усмехнулась нейробабушка. — У-у-у…

Приняв подписанный последнюю бумагу с отказом от прав на часы в пользу нового приобретателя, Клавдия Леонтьевна проверила и тут же забрала сертификаты с часами, сообщив, что упакует всё лично. Я был не против. Да и до начала интервью оставалось чуть больше трех часов.

Три часа — исчезающе малое количество времени для того, чтобы подготовиться к интервью местного Ларри Кинга. Но я справлюсь. Обязан справиться!