— Да ну?! — слегка неверяще, скорее, восхитившись, протянул Кузя.

— А вот тебе и «Да ну», — усмехнулся соник-техник. — Наша Гагарина, накушавшись местных коктейлей, так этому возмутилось, что уложила пятерых амбалов побольше Цлава и Толмацкого! А потом ещё пятерых. Ну и виновнику, который её за жопу мацал, зубы вынесла.

Услышав это, космодесы что-то притихли, совсем по-другому посмотрев на худенькую «ночную ведьму».

— И это в запретном Т-мире на Земле 505?! — выдохнул Кузя.

— Ага, — с видом мол «а что такого?» ответила Гагарина.

— И что вам за это было?

— Да ничего, — пожал плечами Борис. — Сумрак, конечно, ругался, но не сильно.

— Охренеть! — только и смог выдать Кузя.

Удивительно, но Лизу устраивала ложь напарника. Она буквально чувствовала, что с каждым словом Бориса растёт их авторитет.

А Пятый только и ждал, когда под натиском лести и восхищения осторожность комсомольцев притупится, и можно будет задать по-настоящему важные вопросы.

— Я тут заметил, что Сумрак вообще не использовал способности, — начал он издалека. — Странно это.

В ответ раскрасневшаяся от внимания Лиза встала на защиту своего наставника и кумира.

— Ничего и не странно! Это же Сумрак! Он не использовал способности, потому что это была наша миссия! Понимаешь? Это была проверка, чего мы стоим.

— Рискуя жизнями гражданских? — удивился старший лейтенант космодесантников.

— Риск был сугубо номинальный, — закатила глаза Лиза. — У Сумрака всё было под контролем.

— Да ну! — свою порцию скепсиса добавил и Кузя. — Ни хрена там под контролем не было! Нам тупо повезло, что никто не пострадал!

— Уверен? — сама того не осознавая, Лиза приняла критику в адрес наставника как свою собственную. — Вообще-то в берлинской миссии Сумрак убил пятерых агентов Моссада карандашом! Обычным карандашом!

— А в груди у него имплантирована стазис-граната, — пришёл на помощь напарницы Борис. — Стоит ему погибнуть, и — бах! Всё вокруг застынет в пространстве и времени!

— Да ну нафиг? — теперь в голосе Кузи звучало неприкрытое восхищение. — Невероятно!

— Вот тебе и «да ну нафиг!». Блин, да вы же сами участвовали в кубинской операции в заливе Свиней! — припомнила она фрагмент из биографии космодесантников. — Должны были видеть, на что способен Сумрак!

— Это да, — вдруг призадумался Пятый. — Мы штурмовали бастион виталиканцев четыре недели, а потом появился Сумрак…

— И что? — теперь уже Боря проявил интерес.

Как и многие гражданские, он слышал множество невероятных слухов о кубинской операции. И вот теперь ему посчастливилось пообщаться с реальными участниками той битвы.

— И ничего, — чуть призадумался Пятый. — Неожиданно в штабе командования на вечернем совещании появились Сумрак и товарищ Катя. Они приказали отставить бессмысленные штурмы, сообщив, что всё сделают сами.

— А потом? — теперь уже интерес пробрал Лизу.

— На рассвете Сумрак и товарищ Катя пошли в разведку. А через четыре часа виталиканский Бастион «Тортуга» пал. В плен сдались пять виталиканских генералов и Рамиро Хуарес — полевой командир коллаборантов.

— Тогда Сумрак и товарищ Катя вдвоём сделали невозможное… — подвёл черту Пятый. — Сумрак спас много моих людей, а свою женщину — не смог.

Неожиданно для себя старший лейтенант почувствовал, что, несмотря на то, что он давно бросил, ему вновь захотелось закурить.

— И это, — придя в себя, произнес он. — Не говорите Сумраку об этом разговоре. Не хочу чтобы он думал что я сомневаюсь.

Как хороший хозяин, я встречал гостей у порога. А именно, на монументальной лестнице у башни Часовых. Джозеф Вайс — наверное, самый маститый и уважаемый за железным занавесом журналист. Этакий аналог забугорного Ларри Кинга. Поэтому я даже не удивился, когда из наглухо тонированного микроавтобуса на чёрных номерах появились уже знакомые мне Петров и Боширов.

— Так вот кого вы сопровождали в аэропорту? — усмехнулся я, пожав руки уже знакомых контрразведчиков.

— Нас выдернули с середины миссии в Солсбери, и всё ради чего? Ради того, чтобы сопровождать какого-то журналиста?

— И не говори, — закатил глаза Петров.

— Эх, ребята, — улыбнулся я, увидев, как Джозеф Вайс вместе со своими двумя ассистентами наконец выбрался из микроавтобуса.

Он уже был немолод. По нашим меркам лет на шестьдесят пять выглядит. А по местным — наверное, все девяносто! Выпрямившись, Джозеф Вайс, не торопясь, поправил костюм, взглянул на наручные часы и только потом поднял взгляд на нас.