Мэтр сделал небольшую паузу и продолжил не так пафосно.

— Одна просьба. Попытайтесь так же ярко вспомнить годы до того дня, как стали янычаром? Что вы можете рассказать о своем детстве, кроме эпизодов, которые записаны в личном деле?..

Весту не было нужды напрягать память. О нестыковках и неестественности собственных воспоминаний он уже неоднократно задумывался и раньше. Особенно, в те дни, когда случайно оказался после контузии в якобы родном городе. Но тогда ему просто не дали времени обдумать все до конца. А после — и вовсе не до воспоминаний было.

— В ваших словах есть смысл, мэтр. Но…

— Никаких «но», Ваше Высочество. Вы плохо помните детские годы по одной простой причине. В тринадцать лет ваша память была стерта и заменена ложными данными.

— Звучит как сцена из плохого боевика, — ухмыльнулся Климук. — Скажите, мэтр, а брата близнеца у меня случайно нет? Или какого-нибудь другого парня, с которым нас перепутали в родильном доме?

— Брата у вас нет. У Императора не может быть одновременно больше одного ребенка, — вполне серьезно ответил тот. — Ваша матушка рожала во дворце. Зная, что за появление сына ей придется заплатить жизнью…

— Простите, — у Климука мгновенно пропало желание ерничать. — Я не знал…

— Естественно. Ведь над вашей памятью трудились лучшие специалисты, — кивнул глава СВВИБ. — И тем не менее, мой принц, каждое мое слово — правда.

— Ну, хорошо. Допустим, вы меня убедили, — не стал упорствовать Вест. — И что дальше?

— Вы хотите спросить: что нужно сделать, чтобы опять стать собою?

— Да.

— Для начала, мой принц, вам надо просто довериться нам…

Только сейчас Климук обратил внимание, что пока он вел словесные прения с мэтром, Антонина села рядом, чуть-чуть прижалась и держит за руку, время от времени нежно поглаживая.

— Все просто, Вест… — промурлыкала она совсем как когда-то. — Ты только поверь.

— Совершенно верно, — граф Арктурианский едва заметно поморщился от такой фамильярности инспектора. — Все гораздо упроститься, как только вы поймете, что мы не враги, а самые верные и преданные друзья.

— Я не клинический идиот… — Вест не стал отнимать руки, хотя в данной ситуации прикосновения когда-то любимой девушки были ему скорее неприятны. — И не отрицаю действительность только потому, что она не укладывается в рамки моих представлений о ней. Хотите чтобы я поверил?

— Совершенно верно.

— Докажите!

— Все что вашей воле угодно, если только это будет в наших силах.

— Не увиливайте, мэтр! Никаких отговорок я не приму. Вам нужно мое доверие? Так заслужите его!

Вспышка гнева и властный тон возымели действие. Даже инспектор Левинсон вспомнила свое место и торопливо отодвинулась.

— Приказывайте, Ваше Высочество… — глава СВВИБ покорно склонил голову.

— Как я теперь понимаю, ваши люди меня вели с первых шагов по Беллоне? — Вест смягчил тон и заговорил более спокойно.

— Увы, Ваше Высочество, — мэтр Ник-кита покаянно вздохнул. — Немного не так. Мы довели вас до Беллоны, а потом — потеряли из виду. Никто не мог просчитать вашего перевоплощения в Уильяма Смаяла. А главное, что вы поменяетесь с ним одеждой. Датчики были вшиты в сапоги и куртку. Верите, я чуть с ума не сошел, когда сопровождающие агенты доложили, что вы мертвы! И радовался, как дитя, узнав, что это ошибка, и вы всего лишь ушли от наружки. Весь отдел поднял по тревоге, все силы задействовал. Кстати, мой принц, примите самые искренние поздравления. Все-таки, в Оджаке у вас были отличные наставники. Надо будет не забыть, потом, обязательно поощрить их.

— Не волнуйтесь, я напомню… — кивнул Вест. — Но я, заговорив о слежке, хотел спросить о другом…

— Весь во внимании?

— Если вы осведомлены, как я попал на Беллону, то обязаны знать и о способе эвакуации.

— Естественно, — подтвердил мэтр. — Капсула с одноразовым телепортом по-прежнему ждет вас в условленном месте. В наши планы не входит раскрывать карты преждевременно. И ваше героическое возвращение, после выполнения задания, часть задуманного. Как видите, Ваше Высочество, я предельно откровенен.

— Ценю… — Вест посмотрел на опустевший бокал, хотел было попросить Тоню повторить, но передумал. Незачем выказывать чрезмерное волнение. А постоянная сухость во рту самый верный признак, о котором не могут не знать такие профессионалы. — Осталось всего лишь подтвердить слова делом.

— Как я уже сказал: приказывайте!

— Уна Смаял…

Если мэтр Ник-кита и не был готов к такому повороту, то отлично спрятал эмоции. А вот Тоня заметно напряглась. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а во взгляде, которым она одарила Веста, больше не было былой нежности.