— Белые женщины!.. Та, что похожа на мальчишку и нашла способ, как снабдить дом Баргаша водой, снова поможет нам. Надо немедленно послать за ней! Если мы попросим об этом, как о большом одолжении, скажем, что все очень боимся, но знаем, какая она умная, смелая — притом, наша подруга, и ее присутствие придаст нам храбрости выполнить опасное предприятие, она непременно придет. Это можно понять с первого взгляда!

— А зачем ее вообще просить? Нам она не нужна. У нас много рабынь ростом с нее — даже выше.

— Конечно, много! — раздраженно сказала Чоле. — Подумай, как следует, Салме. Ведь если она будете нами, и у нас ничего не выйдет, нам будет достаточно сказать Маджиду, что это был ее план, а не наш. Что она настаивала, а мы не посмели ослушаться, потому что Америка — сильное государство, и мы решили, что она действует по указаниям своего дядюшки, консула. Тогда Маджид не посмеет ничего сделать ни ей ни нам из страха, что это правда, и Америка может прислать корабли с пушками для поддержки Баргаша!

— Она не придет, — горестно сказала Салме. — Не посмеет. Одно дело вода, чтобы спасти мужчин и женщин от жажды. А в других делах она ничего не смыслит. Но из-за дяди соваться в них не станет.

— По-твоему, я дура? — гневно сказала Чоле. — Думаешь, нам нужно говорить ей, для чего хотим освободить брата? Иногда, Салме, ты рассуждаешь совсем по-детски! Я скажу ей — маджидовские советники требуют смерти Баргаша, мы боимся за его жизнь и хотим отправить брата за границу. Эти чужеземки поверят всему, и она будет считать, что поступила благородно, спасая его. Немедленно пиши.

— Она плохо читает по-арабски, — промямлила Салме.

— Тогда пошли Мумтаз к этой дуре-англичанке, вдове, передай, что нам нужно ее видеть. Для чужеземок все это — игра; им Приятно считать, что они находятся в центре больших событий, и все приедут. Быстро, Салме!

Чоле не ошиблась. Геро сразу же согласилась идти и объяснила отговаривающей ее напуганной Кресси, что когда речь идет о человеческой жизни, отказаться невозможно. Как она будет себя чувствовать, если откажется помочь, а потом узнает, что Баргаш был хладнокровно убит — просто для развлечения? План превосходный, она удивлена, что эти девушки смогли его придумать; и глубоко тронута тем, что для его выполнения они обратились к ней за помощью, не только из-за ее роста, но потому, что ее присутствие придаст им смелости. Как можно отказать в подобной просьбе?

— Ты такая смелая, — выдохнула Оливия. — Не просто Геро, а Геро-иня.

— Чепуха! — ответила раздраженно Геро.

Тетя Эбби оказала заговорщицам невольную услугу тем, что пожаловалась на головную боль и рано отправилась в спальню. Дядя Нат, чтобы не беспокоить ее потом, отказался от партии в вист и пошел наверх вместе с женой, младшие члены компании вскоре последовали их примеру.

— Смотри же, Кресси, — предупредила Геро, — не впадай в панику, если я задержусь. Со мной будет Фаттума, и мы наверняка Вернемся к полуночи. Не смотри так испуганно. Раз я не боюсь, чего бояться тебе?

— Если хочешь знать, — уныло сказала Кресси, — я сама не своя от страха и думаю, ты сошла с ума. Но вижу, что спорить с тобой нет смысла.

— Ни малейшего, — весело согласилась Геро, снимая черное шелковое платье. Она переоделась в другое, более подходящее для данного случая, нежно поцеловала кузину и, оставив ей некоторые инструкции, тихо вышла из комнаты.

В доме стояла темнота, но, держась за перила, Геро без труда спустилась в холл, jflo ступеням и натертому полу она ступала бесшумно, а шелест платья был не слышен за вечерними шумами города. Но когда девушка выходила на террасу, засов заскрежетал, дверные петли жалобно заскрипели. Она замерла минуты на две, прислушалась, потом, не услышав ничьих шагов, облегченно вздохнула и осторожно закрыла за собой дверь.

Луна еще не взошла, но звездный свет оказался достаточно ярким, чтобы уверенно пройти по веранде и спуститься по ступенькам в сад; Дорожки смутно белели между кромками клумб и кустарника. Геро забыла, что они посыпаны толчеными раковинами, в тишине их хруст под ногами казался слишком громким. Но света в доме не зажигали, лишь козодой издавал в темноте хриплые звуки, и когда девушка подошла к апельсиновым деревьям, из густой листвы протянулась рука и коснулась ее плеча.

— Я сказала ему, что иду на свидание, — хихикнула Фаттума. — Он думает, что помогает любовникам, старый дурень! Но вернуться надо до рассвета, а то калитка окажется запертой.

Они почти никого не видели, потому что избегали людных улиц и шли по мерс возможности темными тропками и переулками. Но Геро один раз испугалась. Оглянувшись на одном перекрестке, она увидела, как мужчина, явно европеец, переходит улицу. Одет он был в черный плащ поверх белого костюма из парусины, и она решила, что это Клейтон, что он следит за ней. Но мужчина тут же свернул в узкий переулок и скрылся из виду. Геро поняла, что несмотря на свое хваленое спокойствие, она не может держать нервы в узде.