— Мы видели вас! — кричал мальчик, подскакивая с неистощимым энтузиазмом юности. — Мы смотрели из окон, Меже говорила, что вас не пустят, и даже мой брат боялся. Дергал себя за бородку, потел, бранился… Да-да, я слышал! Старая Айша молилась. А я не боялся. Знал, что вы добьетесь своего, что остановить вас они не посмеют! Салме, правда, это увлекательно? У вас есть план? С какой целью вы пришли? Что намерены сделать?

— Тише! — попросила Чоле, испуганно глянув на открытые окна. — Закройте ставни, а то нас услышат. Мы хотим вас увести, немедленно, сейчас же. Принесли женскую одежду, чтобы вы переоделись, эти дураки внизу даже не подумали сосчитать нас и не узнают, сколько человек выйдет вместе с нами. Салме написала вождям, чтобы они привели лошадей в условленное место за городом, и вы поедете к нашим сторонникам. Но ждать они будут лишь до восхода луны, если к тому времени не явимся, все поймут, что наши планы рухнули, и рассеются, спасая свою шкуру. Так что отправляться нам нужно немедленно.

Геро не поспевала за быстрым потоком слов, однако суть их — необходимость поторапливаться — была совершенно ясна, и девушка едва поверила своим ушам, когда Баргаш с высокомерием наотрез отказался надеть женское платье, заявив, что лучше умереть, чем дать повод для разговоров, что он, сеид Баргаш ибн Саид, переоделся в платье служанки, притворился женщиной. Он готов встретить лицом к лицу опасность и даже смерть, если придется; но позор и унижение — ни за что! Если его застрелят маджидовские наймиты, то в своем обличье — как Наследника!

— Думаешь, я перенесу смех этих низкорожденных наемников, если они обнаружат меня среди рабынь, дрожащего под женской чадрой? Нет, Чоле! На это я не пойду!

«Мужчина!» — подумала Чоле и впервые увидела законного наследника в менее романтическом свете. Неужели он не понимает, что каждая минута, потраченная на это кривлянье, увеличивает опасность и уменьшает надежды на успех? Неужели он действительно отвергнет возможность бежать, и все усилия этих смелых женщин спасти его окажутся напрасными из-за глупого мужского гонора? Хоть он утверждает, что переодевание в женское платье запятнает его мужество и честь, сейчас женщины выказывают себя более смелыми. И более разумными!

Минуты бессмысленно утекали, но этот глупый спор все продолжался; наконец Геро, гневная, раздраженная, внезапно пожалевшая, что пришла, громко сказала:

— Раз так, давайте оставим его и уйдем.

В гомоне голосов главные спорщики не слышали ее, но услышала Салме. И несколько служанок, уже испуганных задержкой, уловили в ее словах голос благоразумия и стали медленно продвигаться к двери, словно испуганные овцы.

На Баргаша это подействовало. Он понял, что нервы у женщин вот-вот сдадут, и они в панике бросятся из дома, унося его единственную возможность бежать вместе с ними, и сдался.

— Только безоружным я не пойду. Если меня попытаются задержать, буду сражаться. Живым не дамся!

Его с готовностью принялись вооружать, совали пистолеты и кинжалы за пояс, вешали на шею, наконец шале одной из самых высоких женщин покрыло его, оставив на виду лишь глаза.

— Пойдешь позади меня, — сказала ему Чоле, — среди самых высоких женщин, чтобы рост тебя не выдал. А нам нужно идти медленно и разговаривать. Имейте в виду, мы просто приходили сюда с визитом и беспокоимся из-за Меже. Вот и все. Никакой спешки, никаких проявлений страха.

Она жестом велела Геро и трем самым высоким рабыням стать возле Баргаша, приказала Азизу, тоже одетому в шале, идти между ее двух служанок и, повернувшись спиной к всхлипывающей Меже, кратко сказала:

— Идем.

Они двинулись в обратный путь, заставляя себя идти неторопливо и сдерживать дрожь голосов, говоря все, что придет в голову и думая, не остановит ли их стража, не окончится ли их отчаянное предприятие выстрелами, ужасом и кровью.

Слуги Баргаша отперли большую резную дверь, но приоткрыли ее лишь настолько, чтобы могли пройти женщины. И вновь они вышли на ночной воздух, ветер с моря овевал их лица, свет ламп и тени качались на их закутанных фигурах.

Геро показалось, что охранников у дома стало гораздо больше, чем полчаса назад. Шла она выпрямившись, чтобы законный наследник, ссутулившийся и опустивший голову, по контрасту казался ниже. Уголком глаза она заметила пристальный взгляд одного из султанских солдат-белуджей, внезапно подавшегося вперед, и ощутила, как по спине катится капля холодного пота. Заметил ли он что-то странное в закутанной фигуре рядом с ней, или внимание его привлек блеск ее серых глаз? С запозданием вспомнив, что держать их нужно опущенными, она устремила взгляд под ноги с надеждой, что если солдат и видел глаза, то принял ее за черкешенку.

— Медленней, — негромко произнесла Салмс, потому что когда миновали стражу, сильное желание бежать заставило всех ускорить шаг, хотя они были ясно видны и отнюдь не в безопасности. Геро слышала, как Баргаш пыхтит, словно пробежал милю, и с досадой обнаружила, что сама тоже дышит вовсе не спокойно, а сердце колотится слишком часто. Наконец они дошли до угла, обогнули его и скрылись из виду…

— Рано еще — рано! — предостерегающе прошептала Чоле. — Нельзя бежать, пока не окажемся за городом. Повсюду еще много людей, надо выглядеть так, будто возвращаемся после визита. Продолжайте разговаривать, как ни в чем не бывало.