Словно бы в ответ на ее робкие мысли раздался громкий голос Баргаша:

— Вы можете поступать, как угодно. Но я ни за что не сдамся. Наши планы успешно осуществляются, мы очень сильны. Никто и ничто не заставит меня теперь отказаться от них: я пойду до конца — и добьюсь победы. Вы еще увидите меня султаном Занзибара!

Салме охватило восхищение этим замечательным, неукротимым братом, и робость почти покинула ее. Неудивительно, что столько людей готово пойти за ним и бросить вызов Маджиду. Он рожден, чтобы править и вести людей за собой, может, это лишь временная неудача, и Баргаш в конце концов одержит верх. Она перестала жаться в углу окна и гордо распрямилась, как Чоле. Баргаш повернул голову и, увидев ее, окликнул:

" — Ты за меня, сестренка? Или считаешь, как Меже, что нам нужно проститься со своими надеждами и просить его милости?

В голосе его звучали возбуждение и дерзость, взошедшее солнце светило ему прямо в лицо. Салме увидела, как щеки его раскраснелись, глаза лихорадочно блестят. Лихорадка эта передалась ей через разделяющий их узкий переулок; девушка вспыхнула, забыла о робости и сочувствии к Меже. Раскрасневшись, как и брат, сверкая глазами, она засмеялась, замахала руками и воскликнула:

— Ни за что! Ни за что! Мы будем с ними сражаться!

Баргаш засмеялся в ответ. От более взрослого, опытного человека истеричность его веселья не укрылась бы. Но Салме, разумеется, не могла ее уловить. Она услышала, как Чоле что-то крикнула из соседнего окна, увидела, что Баргаш улыбнулся и кивнул. Потом штора опустилась.

Весть о случившемся шла четверть мили от Бейт-эль-Тани до американского консульства довольно долго. Лишь в девятом часу, сидя за завтраком, консул небрежно, словно передавая слух об очередной смене правительства в одном из балканских государств, произнес:

— Кажется, султану выходки брата в конце концов надоели. Мне сообщили, он велел ночью страже окружить дом Баргаша.

Кресси, евшая яйцо всмятку, уронила ложечку, испачкав желтком розовое муслиновое платье и скатерть, а Геро резко спросила:

— Его арестовали? Бросили в тюрьму?

— В некотором смысле, — безмятежно ответил ее дядя, принимаясь за папайю. — Думаю, лучше всего было бы упрятать его в форт, и дело с концом. Несколько месяцев в камере охладили бы слегка его пыл, а мы бы почувствовали себя спокойнее. Признаюсь, мне весьма не нравится вид туземцев племени эль харт, Это дикая банда убийц, любой из них, не моргнув глазом, застрелит собственную бабушку, если ему за это заплатят. К сожалению, для предотвращения их высадки ничего не предприняли… Кресси, передай, пожалуйста, сахар…

— Дядя Нат, так что же с принцем? — настойчиво опросила Геро. — Как понять твое «в некотором смысле»? В тюрьме он или нет?

— Трудно сказать. Смотря, сколько собираются держать его там; и удастся ли им это вообще! Он под домашним арестом.

— Слава Богу! — с облегчением вырвалось у Кресси. — На, как ты меня напугал. Я подумала, он в темнице.

Геро предостерегающе глянула на младшую кузину. Клейтон спросил:

— Кресси, с чего ты так разволновалась? Тебе-то что до всего этого?

Та поймала взгляд Геро, жарко покраснела и с легким смущением ответила, что она не волнуется, и не будь Клей таким толстокожим, то понял бы, что любой человек огорчится при вести, что кого-то бросили в темницу, даже если этот кто-то…

Геро спешно прервала это путаное объяснение, твердым голосом спросив у дяди, значит ли это, что принц Баргаш является арестантом в собственном доме.

— Можно сказать и так, — согласился дядя Нат. — Дом окружен вооруженной стражей, ей приказано никого не впускать и не выпускать до особых распоряжений. В городе из-за этого поднялся немалый переполох. Однако готов держать пари, он не идет ни в какое сравнение с тем, что поднялось в доме, когда Баргаш проснулся поутру и обнаружил, что его на этот раз перехитрили! Наверное, он рвал и метал от злости. Хорошая папайя, миссис Холлис. Наша?

— Нет, дорогой, очевидно, с фруктового рынка. Кресси, милочка, ешь, пока не остыло.

Та, пропустив эту просьбу мимо ушей, взволнованно обратилась к отцу:

— Па, но почему? С какой стати султан поступил тек? Он не дал никаких объяснений?

— Думаю, с полдюжины — у нею, поверь, есть из чего выбирать. Но расспрашивать меня не имеет смысла. Я знаю только то, что сказал мне Абдул, когда я утром спустился вниз, и поскольку все слуги в доме, кажется, располагают теми же сведениями, они, видимо, правдивы. Дорогая, налей, пожалуйста, еще кофе.

С этой темой было покончено, и когда Кресси вновь попыталась поднять ее, Геро движением бровей заставила ее умолкнуть, оживленно заговорила о намечаемом пикнике и не давала разговору свернуть с этой колеи, пока завтрак благополучно не закончился. Дядя Нат и Клей отправились в кабинет. И когда наконец тетя Эбби пошла обсуждать меню с кухаркой, дочь ее разразилась взволнованной речью:

— Геро, как ты можешь спокойно говорить о пикнике? Неужели не понимаешь, до чего это ужасно? Значит… может быть, султан узнал обо всем! О Чоле, Салме, золоте и… О, что же нам делать?