Лейтенант, более обеспокоенный другими мыслями, спросил:

— Сэр, но ведь всегда было ясно, что Баргаш — только законный наследник?

— О, говоря о законных правах, Дюбель имел в виду старшего брата, Тувани. Баргаш когда-то притворялся, будто действует в его интересах. Но теперь об этом нет и речи. Эту игру он ведет только ради себя. Однако я напрасно вас задерживаю. Вам нужно вернуться на корабль, поспать. А завтра…

Дэн получил указания и ушел, героически противясь желанию пройти мимо американского консульства и задаваясь вопросом, когда получит прощение за то, что осудил слишком частые визиты Кресси в Бейт-эль-Тани. Если он тем самым совершил ошибку, то уже по-платился за нее. Но, с другой стороны, как тут было промолчать? Кресси, очень наивная и доверчивая, искренне уверена, что помогает делу взаимопонимания и дружбы между Востоком и Западом. Он не мог оставаться в стороне, хранить молчание, когда она впуталась в паутину интриг и заговоров, сотканную Баргашом с друзьями. Однако это доброжелательное предостережение привело к ссоре, после которой неловко вновь появляться в консульстве. При этой мысли Дэн упал духом и готов был пожалеть, что по возвращении не нашел город в огне, не получил возможности вынести Кресси из пылающего здания или защитить от беснующейся толпы.

Поспать в ту ночь ему удалось едва час, с рассветом он, полковник Эдвардс, капитан «Ассаи» и все свободные от службы офицеры отправились на маленьких катерах с визитом к султану в его лагерь у Бейт-эль-Раса.

Итог визита оказался удовлетворительным, так как султан выступил со всеми своими силами против мятежников. Дэну с несколькими молодыми офицерами предложили сопровождать его. Необученная армия нестройной толпой двинулась от берега через пальмовые рощи, благоухающие гвоздичные и апельсиновые плантации, зеленые заросли джунглей и неровные голые пространства в глубь острова, к занятому мятежниками «Марселю».

К трем часам она прошла около десяти миль. После остановки и краткого совещания было решено, что британский контингент поедет вперед на разведку. Англичане, возглавляемые недовольным проводником, поскакали напрямик к роще, расположенной сразу же за границей усадьбы «Марсель». Возле рощи они обнаружили сожженный крестьянский дом, зола была еще горячей, от обугленной балки поднимался дымок.

Зрелище это оказалось впечатляющим, оно превращало войско мятежников из абстракции в реальность. Сожженный и разграбленный дом, уныло чернеющий на фоне буйной листвы, был вполне явственным, как и злобный вой с мушкетными выстрелами, которыми мятежники встретили появление авангарда из рощи. Пули не могли долететь до него, однако лошади пугались выстрелов. Дэн, выведенный из себя своим беспокойным животным, спешился, отдал поводья сопровождающему его рулевому Уилсону и пошел пешком изучать позицию мятежников. Она оказалась гораздо лучше укрепленной, чем они думали, и, глядя на нее сощуренными в лучах яркого солнца глазами, лейтенант понял, что овладеть ею окажется более трудной задачей, чем кто-либо подозревал.

На лежащей перед ним полосе земли укрыться было, в сущности, негде, недавно зеленевшие там пальмы и гвоздичные деревья мятежники безжалостно вырубили для ведения огня. Большой двухэтажный дом с толстыми стенами походил на крепость. Его со всех сторон обступали надворные постройки и окружала высокая стена, люди Баргаша наверняка обложили ее мешками с песком и наделали в ней бойниц. Подступы к стене преграждал труднопреодолимый частокол из недавно срубленных пальм.

Дэн пожалел, что не взял с собой подзорной трубы, она была бы сейчас гораздо нужнее парадной шпаги, которая раздражала его с тех пор, как на рассвете он пристегнул ее. Но и невооруженным глазом он мог довольно точно оценить силу сопротивления, которое будет оказано солдатам султана при атаке; если только — в чем он начинал сомневаться — их удастся заставить пойти в атаку!

Лучи солнца блистали на бронзовых стволах По крайней мере трех пушек, установленных у внешних ворот, за стеной было полно вооруженных людей. Дэн видел во всех окнах мушкеты и темные лица. Люди, глядевшие вниз из-за мешков с песком, которыми обложили низкий парапет крыши, продолжали стрелять по нему. Пули на излете то и дело шлепались в траву или на камни у его ног, но лейтенант оставался на месте, поскольку необходимо было выяснить, есть у людей Бар-пива винтовки или нет. Он считал это маловероятным, так как винтовка Ли-Энфилда оставалась на Востоке новинкой, винтовок оказалось здесь и попало в руки мятежников.

Труднодоступный товар приносил немалые доходы, и крадеными армейскими винтовками, контрабандой поступающими из Индии в Афганистан и страны Персидского залива, оживленно торговали.

Дальнобойность винтовок значительно превосходила старые мушкеты, и Дэн прекрасно понимал, что, стоя там, подвергается немалому риску. Для орудийных расчетов султана это имело громадное значение. Лейтенант был уверен, что вооруженный винтовкой человек не удержится от выстрела по такой соблазнительной цели. А поскольку подвергать кого-то риску, какого старался избежать сам, было не в его натуре, роль мишени он отвел себе.

Спустя несколько тревожных минут, заставив мятежников израсходовать немало пороха и с удовлетворением убедившись, что винтовок у них нет, он повернулся и с облегчением зашагал к остальным морякам, ждущим на опушке рощи.

— Надо доставить сюда пушки и несколько ракет [14] , — сказал Дэн. — Не имеет смысла начинать приступ, пока не пробьем брешь в стене. Поехали обратно.

Чтобы выкатить вручную пушки на позицию, ушло больше получаса, люди взмокли от пота и посерели от пыли. Дэн, как и другие моряки, снял мундир, шляпу, портупею и трудился в одной рубашке, замотав голову одолженным шарфом для защиты от жгучего солнца. Ходом дел он был недоволен. Войско султана состояло главным образом из необученных, недисциплинированных людей, они имели слабое представление о слаженных боевых действиях и ни малейшего представления о тактике. Многие, не дожидаясь, пока пушки пробьют брешь, бросились без команды в атаку и были встречены разящим огнем. Земля перед пальмовым частоколом была усеяна убитыми и ранеными.

Эта неудача крепко обескуражила султанское воинство, и, когда пушки были наконец установлены, Дэн обнаружил, что обслуживать их и вести огонь придется ему с другими офицерами, так как, за исключением горстки турок-артиллеристов, солдаты, получившие основательный урок и не желающие его повторения, отказывались двинуться с места.

Хотя ветер перед закатом утих и стало прохладнее, грохот и пыль в течение следующего часа представляли собой сущую пытку. Сильно пахло пороховым дымом и кровью, пушки так раскалились, что обжигали руки. Расчеты трудились под непрерывным огнем мушкетов с крыши, из бойниц в стенах дома и старых бронзовых пушек у ворот. Дэна сильно поранило в руку осколком камням расколотого снарядом, который упал меньше, чем в пяти футах, и убил турка-артиллериста.