— Боюсь, — объяснила тебя Эбби извиняющимся тоном, — что Кдею часто приходится уходить из дома. Не только по делам, но и чтобы держаться в курсе различных европейских интересов на острове… это так необходимо, когда живешь за границей. Твой дядя полагает, что дружеские контакты зачастую не менее важны, чем деловые. Правда, Натаниэл?

— Благодаря им получаешь много полезных сведений, — спокойно согласился дядя Нат. — Может, даже больше, чем из официальных разговоров. Надо знать, что творится вокруг, и тут Клей мне хороший помощник. Он повсюду бывает, знакомится с людьми, и эти люди говорят ему зачастую гораздо больше, чем сказали бы мне. Надеюсь, мисс, вы не думаете, что он сознательно пренебрегает вами. Вам следует знать, что будь у него выбор, он предпочел бы находиться в этой комнате!

Геро покраснела и рассмеялась. Тетя Эбби, бросив на мужа укоризненный взгляд, сказала:

— Геро, разумеется, понимает, что если Клей часто уходит из дома, то этого требуют его обязанности.

Но Геро особенно не жалела, что его нет, так как хотела поговорить еще кое с кем и подозревала, что Клею это не понравилось бы, и он постарался б этого не до пустить. Его отсутствие значительно облегчало осуществить намеченный визит. Получив разрешение тети и обманув Кресси, которая собралась поехать с ней, Геро потребовала Шарифа и в сопровождении грума поехала к дому Тиссо.

Тереза сидела в своей маленькой гостиной за письменным столом, подсчитывая хозяйственные расходы, но когда служанка объявила о приезде Геро, отброс ила ручку, вскочила и с радушным удивлением приветствовала гостью:

— Геро, дорогая! Право же, это приятная неожиданность. Как хорошо, что ты заехала. Выпьешь со мной шоколаду, а?

— Нет, — резко ответила мисс Холлис.

Мадам Тиссо приподняла брови, а затем, поняв по мрачному выражению лица и резкому ответу гостьи, что это не дружеский визит, отпустила служанку, а когда дверь закрылась, беззаботно спросила:

— Итак, Геро? Что ты хотела мне сказать? Случилось что-то неприятное?

— Прекрасно знаешь, что! — жестко ответила Геро.

— Вот как? Не уверена в этом. Но ясно вижу, ты очень расстроена. И рассержена. Может, присядем, чтобы разговаривать спокойно, разумно? К тому же так будет удобнее, разве нет?

— Благодарю, предпочитаю стоять, — сказала Геро ледяным тоном.

Мадам Тиссо чуть склонила голову набок и несколько секунд молча разглядывала незванную гостью. В ее проницательных черных глазах мерцали понимание и легкая злая усмешка. Потом, пожав плечами, произнесла:

— Как угодно. Но прости, я нахожу, что разговаривать стоя очень утомительно.

Она грациозно уселась в ближайшее кресло и, умело разгладив изящно-простые складки утреннего платья, сплела на коленях маленькие руки. Откинулась назад и поглядела на девушку. Лицо ее выражало смесь вежливости и любопытства, и почему-то создавалось впечатление, что Геро — провинившаяся школьница, вызванная для объяснений к директрисе. Но мисс Холлис уже доводилось столкнуться с более грозным противником, чем мадам Тиссо, и ее нисколько не пугало, что Тереза намного старше и значительно искушеннее во многих делах. Она с запозданием пожалела, что отказалась сесть, потому что у сидящего в удобном кресле противника есть кое-какие преимущества перед стоящим. Но такой пустяк не мешал ей откровенно высказаться — как и мысль, что она похищена, не мешала говорить начистоту с предполагаемым похитителем, капитаном Фростом. Никто никогда не сможет сказать, что Геро Афина боится высказать свои убеждения.

— Я недавно узнала, — объявила она сдержанным тоном, — что ты не только много лгала мне, но и добилась хитростью моей помощи в деле столь ужасном, что оно будет отягощать мою совесть до конца дней. Надеюсь, не станешь отрицать, что прекрасно знала, какой груз лежит в тех сундуках, которые мы переправили в Бейт-эль-Тани, и для чего их содержимое будет использовано?

— Отрицать? — воскликнула Тереза с неподдельным удивлением. — Чего ради, если я считаю, что дело сделано очень умно. Это и все, что ты хотела сказать мне?

— Все?… — изумилась Геро, потрясенная правдой больше, чем прежней ложью. — По-твоему, это «все»? Как ты могла пойти на такое?

— Ты должна это знать, раз уж разузнала так много!

— Да, знаю! — ответила Геро, теряя самообладание. — Сперва я не хотела верить. Не могла! Но когда мой дядя сказал… Не представляю, как женщина может так бесстыдно лгать… Быть такой… бессердечной, беспринципной и совершенно безнравственной, чтобы…

— Что за чушь! — перебила раздраженная Тереза. — Ваша беда, мадемуазель, в том, что вы не понимаете людей, мыслящих не по-вашему. И, обладаете поразительной доверчивостью — это видно с первого взгляда. Вас мог бы провести даже ребенок. Разве я не сказала в день нашей первой встречи, что солгать вам очень легко? Господи! Разве это не так?

Лицо Грро побледнело от ужаса при воспоминании, что Тереза действительно сказала нечто подобное, а она восприняла те слова как доказательство ее честности! И произнесла сдавленным шепотом:

— Даже не стыдишься признаваться в этом.

— С какой стати? Мне нечего стыдиться. Это тебе должно быть стыдно — за такое легковерие!

— А тебе зато, что ты не знаешь стыда! — воскликнула Геро. — Ты совершенно бесстыжая! Ты лгала всем нам. Все, что ты говорила, было ложью. Ты умышленно помогала подготовить и начать мятеж, который привел к гибели Бог весть скольких людей… сотен!