Он хихикнул.

— И все же, должно быть, ты чего-то хочешь. Скажи мне.

Я хочу, чтобы мой брат вернулся.

— Я хочу твоей безусловной преданности и готовности сражаться за меня, когда я позову тебя присоединиться к войне против зомби.

— Да, сэр! — Он отдал мне честь, став серьезным, прежде чем разразиться смехом.

Я села на пол, и он остановил свое инвалидное кресло рядом со мной.

— Ты играешь первым. — Я протянула ему пульт. — Теперь ты улыбаешься гораздо чаще, генерал Сказочный. Ты становишься настоящим светским львом.

Он загрузил игру, его щеки покраснели.

— Ты так думаешь?

— Да. Ты больше не становишься застенчивым в ста процентах случаев. Это скорее девяносто девять процентов, но это все равно прогресс.

Он усмехнулся.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? Эти очаровательные смешки. Клянусь, девушки будут терять сознание от твоего обаяния. Просто подожди!

— Ты так думаешь? — Повторил он, его смущение только усилилось.

Я с энтузиазмом кивнула.

— Позволь мне раскрыть тебе величайший секрет во Вселенной — девушкам нравятся милые парни! — Я подмигнула ему. — Ты еще поблагодаришь меня за это позже.

— Если ты так считаешь, — он сосредоточился на экране. Теперь, когда я задумалась об этом, он, безусловно, мог бы привлечь внимание девушек, если бы только чаще выбирался из дома.

Как только короткое вступление закончилось, и Элай начал управлять лодкой, я спросила:

— Скажи, почему ты учишься дома?

Если бы он сказал, что это из-за того, что Мейсен стыдится его, я бы перерезала этому человеку яремную вену и выбросила его тело в ближайший мусорный контейнер.

Он сжал губы в тонкую линию.

— После аварии ребята в школе не были ко мне добры. Они называли меня инвалидом и другими обидными словами. Мейс пытался за меня заступиться, но я просто не мог больше этого выносить. Поэтому я спросил папу, можно ли мне учиться на дому.

— И с тех пор ты учишься дома?

— Да.

Я наблюдала, как он пытался уклониться от вражеских лодок, когда они окружили его.

— Ты когда-нибудь хотел пойти в старшую школу? Познакомиться с новыми людьми?

Он не сразу ответил, полностью сосредоточившись на игре, пока Нейт не упал в воду.

— Да. Иногда мне действительно этого хочется.

— Почему бы тебе не попробовать?

Он поставил игру на паузу и посмотрел на свой контроллер.

— Как ты, наверное, заметила, я не очень хорошо общаюсь с людьми, — пробормотал он.

— Всё в порядке. Я тоже бываю неловкой. Я словно становлюсь королевой неловкости каждый раз, когда открываю рот. — Я подняла палец, когда он посмотрел на меня. — Но именно это делает нас особенными. Уникальными. Самыми необычными, запоминающимися, превосходными… называй как хочешь.

Он тихонько хихикнул.

— Чокнутыми?

— Ага. И это тоже. Ты многое упускаешь, друг мой, поверь мне. Да, старшая школа — это джунгли, но по крайней мере ты находишься среди людей. А мы, Homo sapiens, — социальные существа, которым необходимо общаться по меньшей мере двадцать раз в день и говорить обо всём важном и неважном. Так что не волнуйся, потому что я предвижу невероятно длинную очередь друзей и девушек, которые будут соперничать за твое внимание.

Он пробормотал что-то в ответ и вернулся к игре. Я была в восторге, просто наблюдая за его мастерством, и упустила свой шанс, когда он предложил мне сыграть. Я поняла, что наслаждаюсь его обществом гораздо больше, чем ожидала, и забыла о том, что цель программы — получить возможность поступить в колледж. У меня появился новый друг.

И почему-то именно это было то, что нужно моему ледяному сердцу в эти дни.

Через некоторое время я предложила ему посетить оранжерею, куда, к счастью, был свободный вход. Мы прошли по вымощенной кирпичом дорожке, огибая растения самых разных размеров и форм. Их ароматы смешались в воздухе, создавая пьянящий аромат. Мне нравилось, как послеполуденное солнце освещало пространство сквозь тонированный стеклянный потолок, создавая причудливый узор теней на земле и листьях. Оранжерея не была волшебной, но она, несомненно, выглядела именно так.

Элай не мог перестать восхищаться, его глаза сияли, когда он разглядывал все мамины растения. Словно по волшебству, она появилась в этот момент, но не одна. Мейсон стоял рядом с ней у входа в оранжерею, с удивлением рассматривая растения.

— Вы преувеличиваете, миссис Брукс. Ваша оранжерея — настоящее произведение искусства, — произнес он с такой мягкостью, что моя мама покраснела.

Что. Это. Такое?

В последнее время её улыбку было так трудно увидеть, но вот она здесь, улыбается, превращаясь в милую женщину из-за этого проклятого Мейсона Брауна.