Я говорю себе, что открылось второе дыхание, потому что приближается осень, а это моё любимое время года на ранчо. И это никак не связано с тем, что, возможно, Молли тоже будет сегодня вечером в баре.

Абсолютно не связано.

Мне вообще без разницы, где она. Чёрт, у меня даже нет её номера. Не то чтобы я мог написать ей и спросить, собирается ли она выйти. Если её парень здесь, наверняка она хочет провести время с ним, а не шататься по городу.

Я не осознаю, что сжимаю руль до побелевших костяшек, пока Райдер не кашляет, привлекая моё внимание.

— Не сломай его, мужик.

— Может, это просто подруга Молли, — говорит Уайатт с заднего сиденья, рядом с Дюком. — Она давно не была дома.

— Да, — кивает Дюк, глянув на него. — Девушки тоже водят пикапы. Может, она взяла его у родителей? Ну, знаешь, для поездки за город.

Уайатт соглашается:

— Точно.

Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. В его глазах тепло и понимание. Но понимать нечего, хочется заорать. Я в порядке. Ну и пусть это её парень. Мне плевать. Я не хочу волноваться. Потому что если начнёшь волноваться… Тебе разобьют сердце. Тебе сделают больно. А я уже нахлебался боли сполна.

Молли бы сказала мне, если бы у неё был парень? Хотя с чего бы? Мы разговаривали о мечтах, семье, потере, но ни разу не обсуждали личную жизнь.

Сейчас, когда я об этом думаю, это кажется странным.

И одновременно вполне логичным.

Она мой босс. Дочь Гарретта. Я должен относиться к ним с уважением. И мне надо, чтобы братья перестали смотреть на меня так, будто у меня две головы.

Нажимаю на газ, прибавляю громкость радио.

Прохладный ветерок приятно освежает.

— Просто хочу убедиться, что это не какие-нибудь адвокаты, — говорю. — Или покупатель.

В конце концов, Молли говорила, что рано или поздно продаст ранчо Лаки лучшему предложению. Может, этот процесс уже начался.

Хотя внутри что-то подсказывает мне, что дело не в этом. Молли была со мной всю неделю, и ни разу даже не заикнулась о возможном покупателе. Когда бы она успела его найти? В конце дня она такая же вымотанная, как и все мы.

— Может быть, — протягивает Райдер, высовывая руку в окно.

— Если это не покупатель, — медленно говорит Уайатт, — и если она сегодня вечером выйдет с этим своим другом… ты будешь в порядке в Рэттлере, Кэш? Я только что приехал в город за выигрышем. Лучшая неделя в моей жизни. Не хотелось бы лишиться этих денег, если вдруг… ну, если Таллула решит, что её отношение к нам, Риверсам, стало, скажем так, прохладным.

Я сдёргиваю бейсболку, переворачиваю козырьком назад.

— С чего бы мне быть не в порядке?

Дюк усмехается.

— Да ни с чего.

— Ты что-то хочешь сказать, брат?

— Да нет, брат. Просто давно не видел, чтобы тебя так цепляла какая-то девушка.

— Дело не в девушке.

Теперь хихикает Уайатт.

— Конечно, не в девушке.

— Хотите, чтобы я развернулся? Потому что я развернусь.

Райдер поднимает руки.

— Давайте просто пойдём выпьем, ладно? Ничего не случится.

— Спасибо, — отвечаю я, хотя внутри точно знаю: что-то сегодня обязательно случится.

Или, может, я просто хочу, чтобы случилось. Потому что уже достало чувствовать себя таким… напряжённым. На взводе. Полным надежды.

Каждый раз, когда я сворачиваю за угол, я затаиваю дыхание, надеясь, что увижу Молли. Почти не сплю, потому что мне чертовски любопытно, какую острую, пошлую шуточку она выдаст мне за утренним кофе.

А по вечерам, после ужина, я думаю о том, как она принимает ванну. В доме есть джакузи. Включает ли она пузырьки? Доводит ли себя до оргазма? Думает ли обо мне в этот момент? Или о придурке, который водит Денали?

Я почти дрожу, когда мы подъезжаем к Рэттлеру. Захожу внутрь, оглядываюсь. Молли нигде не видно. Говорю себе, что рад этому, пока усаживаюсь за стойку. Таллула открывает пиво Shiner Bock, скользит бутылку мне по барной стойке.

— Спасибо, — говорю. — Налей мне ещё текилы.

Она приподнимает бровь.

— Плохой день?

— Нет. — Делаю глоток. — Да. Ну, как сказать…

Она молча наливает мне текилу. Я осушаю его залпом. Жжение приятно растекается по груди.

Группа начинает играть. Кавер на Джонни Кэша — толпа тут же оживает, люди топают, кто-то уже вышел танцевать. Все веселятся.

Кроме меня.

— Хочешь поговорить?

Я скосил глаза вправо. Уайатт стоит у стойки.

— О чём?