— Не дури. Тебе нравится Молли.

Я мог бы это отрицать. Должен был бы. Но вместо этого делаю ещё один глоток. Всё равно все уже на танцполе, никто нас не слушает.

— Вы с ней… что-то произошло, когда ты увозил её в свой дом на этой неделе?

Провожу ладонью по затылку.

— Откуда ты знаешь?

— Дюк и хранит секреты? Да он скорее удавится.

— Я с ней не спал.

— Это хорошо.

— Поверь, никто не понимает лучше меня, насколько плохая это была бы идея.

— Но что-то всё-таки случилось.

— Мы разговаривали.

— О чём?

Запрокидываю голову, тепло от текилы разливается под кожей.

— Ни о чём. Обо всём. О Гарретте, в основном. О маме и папе.

Брови у него ползут вверх.

— Ты говорил с Молли о наших родителях?

— Она спросила, я ответил.

— Ты открылся ей. Девушке, которую так ненавидел, что смотреть на неё не мог.

Я бросаю взгляд на дверь.

— Да.

Уайатт опирается локтями на барную стойку.

— Беру свои слова назад. Мне это начинает нравиться. Ты в последнее время на удивление в хорошем настроении, и теперь я знаю, почему.

Я качаю головой, подзываю Таллулу, показываю ей знак ещё одной бутылки.

— Это неважно. Она дочь Гарретта. Наш босс.

— А может, она хочет, чтобы ты был её боссом, а?

Я с грохотом ставлю бутылку на стойку.

— Уайатт.

— Ладно, ладно. — Он поднимает руки. — Но если подумать… а это ведь не так уж и плохо? Если бы у вас что-то сложилось, для нас всех это могло бы быть даже к лучшему, брат.

— Или означало бы, что мы потеряли всё, ради чего так пахали.

Уайатт наклоняет голову набок.

— Думаю, ты слишком мало о себе думаешь. Ты уже не мальчишка…

— Заткнись.

— Ты понимаешь, о чём я. Ты не дурак. И не безрассудный. Не знаю… — Он пожимает плечами, отпивая пиво. — Может, просто твоё время пришло.

— Моё время?

— Осесть. Найти своего человека. Стать счастливым, чёрт возьми.

Эта мысль вызывает во мне что-то… не сказать, что неприятное. А если Уайатт прав? Это, конечно, безумие. Но бывало и похуже.

— Тим Макгро и Фейт Хилл тоже ведь познакомились на работе, да? — продолжает он. — А теперь посмотри на них. Настоящая империя. Может, и ты с Молли…

Я улыбаюсь, не в силах сдержаться.

— Но я-то красивее, чем Тим, верно?

— Чувак, никто не красивее Тима. Ты видел, как он сейчас выглядит? Это же чертовски рельефная, поющая машина. Но я к тому, что… кто знает, что готовит будущее? Может, если бы вы с Молли…

— Уайатт.

— … приняли хорошие бизнес-решения. — Он ухмыляется.

— Конечно, именно это ты и собирался сказать.

Я снова бросаю взгляд на дверь. Сердце глухо падает в грудь, когда она открывается.

А потом срывается вниз на сотню этажей, когда внутрь заходит Молли, а за ней тип с прилизанными волосами. Он в тёмных джинсах и рубашке на пуговицах. Этот ублюдок явно вырядился для Рэттлера. Выглядит так же не к месту, как корова в центре Манхэттена.

Но Молли…

Чёрт. Молли выглядит чертовски горячо. На ней блестящая рубашка, миниатюрная джинсовая юбка, возможно, самая короткая из тех, что я когда-либо видел, и ковбойские сапоги. Волосы собраны в хвост, а на ушах огромные серьги, нелепые, но каким-то образом идеально ей подходящие.

Кровь гудит в висках, когда она замечает меня. Её лицо озаряет улыбка.

— Кэш! Привет!

Басовая линия группы отдаётся вибрацией в груди, пока она и Прилизанный подходят ближе.

Я замечаю, что он её не трогает. Никаких рук на талии. Никаких прикосновений к спине. Никакого права собственности. Если бы она была моей, мои руки не оставляли бы её ни на секунду. И все бы знали, что она занята. А она бы знала, насколько сильно я её хочу.

Чёрт. Чёрт, я не просто запал на Молли. Я не просто хочу её в постели. Я хочу всю её.

И не могу больше отрицать, что хочу быть тем самым мужчиной для неё. Тем, с кем она будет танцевать. Кто защитит её от таких мразей, как Родди и этот вот Прилизанный.

Тем, кто покажет ей, каким должен быть настоящий партнёр. Я могу быть этим человеком, Молли, если ты позволишь.

Но у меня не уходит ощущение, что они с этим парнем больше, чем просто друзья. Может, это потому, как его узкие глазки сверлят меня, сузившись.

Отталкиваясь от стойки, я беру пиво и натягиваю улыбку.