Она тяжело дышит, и все, о чем я могу думать, это о том, чтобы выбить дыхание из ее легких еще одним поцелуем. Мы смотрим друг на друга, и впервые мне кажется, что мы действительно смотрим друг на друга. Не на фасад, который мы демонстрируем миру, а на обнаженные души внутри.

Слова бьются у меня на языке. Я хочу сказать ей, что она не такая храбрая, как ей кажется. Я хочу извиниться за то, что украл у нее поцелуй. Я хочу проверить ее храбрость и осмелиться ли она снова ударить меня, укусить, сделать мне больно. Но ни одно из этих слов не кажется мне правильным.

А может быть, все они правильные.

Пронзительный звук свистка пронзает воздух. Мы оба замираем, наши тела напрягаются. Вокруг нас все погрузилось в тень. Когда это произошло? Я даже не заметил, как наступила ночь.

Я поднимаюсь на ноги и тяну Анаис за руку. Она смотрит на меня, но позволяет мне помочь ей подняться.

— Пойдем, tresor. — Я вздыхаю, внезапно почувствовав усталость. — Мы же не хотим провести здесь ночь, правда?

Даже в пурпурном свете сумерек она выглядит как полное дерьмо. Грязь испачкала ее кожу и одежду. Волосы выглядят так, будто она всю жизнь прожила в лесу. На и без того красной щеке зияет багровый след от укуса.

Она выглядит растерзанной, поврежденной и грязной.

Она выглядит так, как будто я расправился с ней прямо здесь, на лесной поляне. Жаль, что это не так.

Я поднимаю ее этюдник с того места, где он упал у подножия дерева, вытираю обложку рукавом и протягиваю ей. Она выхватывает его из моих рук, прижимает к груди и топает прочь. Я иду за ней, проводя рукой по влажным от пота волосам. Хорошо, что только что прозвучал свисток, потому что кто знает, что могло бы случиться в противном случае.

Не помню, когда я в последний раз так заводился.

Это определенно то, чего я больше никогда не должен делать. Это было неразумно и, будем честны, совершенно некультурно.

И я не могу перестать думать о том, чтобы сделать это снова.

Как только я вернулся в коттедж, я сразу же направился в свою спальню и включил душ на всю мощность. Снимаю с себя грязную одежду и бросаю ее в корзину для белья. Сегодня я проявил трагическое неуважение к Yves Saint Laurent.

Я уже собираюсь войти в душ, когда замечаю свое отражение в ванной. Мои глаза расширяются.

Если Анаис выглядела в таком состоянии, то она, по крайней мере, отомстила. Волосы спутаны, потные, кожа покрыта грязью и царапинами. На лице - ярко-красный отпечаток руки, на щеке - рубцы в форме пальцев.

Значит, маленькое сокровище Нишихари вовсе не такое тихое и спокойное, как ей хотелось бы, чтобы я считал. Откровение имеет вкус победы. Даже шрамы на моем лице - это чистое, болезненное доказательство того, что она так же способна на эмоции, как и я, - ощущаются как победа, как блестящий трофей.

Я делаю несколько снимков своего лица после Анаис, жалея, что мне не удалось сделать несколько снимков ее лица после Северина. Затем я захожу в душ, и на меня льется горячая вода. Я закрываю глаза с блаженным вздохом.

Воспоминания о прошлом проносятся в темноте за моими веками. Анаис выхватывает у меня из рук свой этюдник. Анаис убегает от меня, и кровь стынет в жилах, когда я бросаюсь в погоню. Возбуждение от того, что я повалил ее на землю, прижал к себе. Ее тело под моим, ее тепло, мои бедра, прижатые к ее бедрам. Ее раскрасневшиеся щеки, эти яркие, блестящие глаза, ее удары и оскорбления.

Обхватив рукой свой член, я медленно поглаживаю себя. Я уже твердый, и прикосновение к себе - это облегчение, в котором я нуждаюсь, но не облегчение, которого я хочу.

А чего я хочу?

Мне не нравится Анаис. Она простая, скучная, претенциозная. Я не хочу ее. Она моя, она подарена мне, но я не хочу иметь с ней ничего общего. Мне не нужна ее компания, я не хочу с ней знакомиться, я не хочу проводить с ней время.

Что я хочу, так это залезть к ней под кожу. Она ведет себя так превосходно, так беззаботно, но я хочу достать ее. Заставить ее извиваться. Я хочу снова поцеловать ее, попробовать ее рот на вкус. Прижать ее к себе, залезть под ее нелестную мешковатую одежду и потрогать ее со всех сторон. Я хочу, чтобы на ее бесстрастном лице отразился целый спектр эмоций.

Гнев, ненависть, возбуждение, обида, желание, сожаление.

Наслаждение.

Моя рука двигается быстрее, накачивая мой член. Я бы все отдал, чтобы увидеть, как она выглядит, когда кончает, как она выглядит, когда это я заставляю ее кончать. Выгнет ли она спину или ее бедра будут неконтролируемо дрожать? Зажмурит ли она глаза или широко распахнет? Издаст ли она хныкающий вздох или прерывистый крик?

Я хочу заставить ее сделать все это. Целовать ее стоны и сосать ее соски. Сжимать ее дрожащие бедра и позволять ей гнаться за своим удовольствием на моем языке.