— Не надо меня успокаивать, — говорит Северин. — Ты не обязана позволять мне победить. Я готов подискутировать с тобой.

В его голосе нет злости, как обычно, а в зеленых глазах светится лукавый блеск. В бледном дневном свете, пробивающемся сквозь полог деревьев, он как никогда похож на капризного сказочного принца, и мне вспоминаются истории о проделках и играх фей.

Северин настроен на игру.

Но я не люблю игры.

— Для дискуссии нужно уметь слушать, -— говорю я резко, — а я не уверена, что ты достаточно развит для этого.

Оттолкнувшись от поваленного дерева, на котором я сидела, я делаю шаг к Северину.

Он отступает назад, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Он листает мой этюдник и разворачивает его, чтобы показать мне страницу.

— А это кто, tresor? Расскажи мне. Я буду использовать свое умение слушать, пока ты отвечаешь.

Я отрываюсь от его зеленых чар, чтобы взглянуть на страницу, которую он мне показывает. Набросок лица Ноэля. Несмотря на то, что я нарисовала его по памяти и воображению, он почти идеально передает его сходство. Вот как глубоко запечатлелось его лицо в моем подсознании.

Я игнорирую вопрос Северина и делаю шаг к нему. — Дай мне мой этюдник.

— Нет, я хочу посмотреть. Кто он? — Он перелистывает страницы и находит еще один набросок Ноэля. — Это твой парень?

— Отдай.

— Или что, tresor? — Он наклоняет голову, оскалив зубы в ухмылке. — Что ты собираешься делать?

Я скрещиваю руки и смотрю на него твердым взглядом, надеясь, что мое спокойствие рассеет его странный приступ озорства. Каким-то образом - я не могу понять, как - это касается вчерашнего дня. О том, что Северин лежит на моей кровати, прижав меня к себе, и низким, хриплым голосом просит поцеловать его. Все, что мы делали, все, что он хотел сделать.

И о том, чего мы не сделали.

— Я не позволю тебе поцеловать меня снова, если ты этого добиваешься.

Его игривая ухмылка дрогнула, но не исчезла. — На твоем месте я бы не был так уверен.

— Нет. Я уверена.

На этот раз он сам подходит ближе. Он закрывает мой этюдник, держа его за спиной. Его глаза сверкают, а голос становится властным.

— Я думаю, — прорычал он, — я могу получить поцелуй от своей чертовой жены.

Сердце замирает в груди, как пораженное животное, сворачивающееся калачиком. — Я не твоя жена.

— Но ты ею станешь. — Его ухмылка становится все опаснее, все довольнее. Что бы он ни думал, что я напала на него прошлой ночью - это его возмездие. — Если только ты не разорвешь помолвку.

— Это ты так отчаянно хочешь переспать, — заметила я. — Ты расторгаешь помолвку.

Его глаза сужаются. — Позволь мне кое-что прояснить. Я могу трахаться, когда захочу, независимо от этой помолвки. Что касается тебя, то я могу...

Я бросаюсь на него и быстро ухожу в сторону. Я выхватываю у него из-за спины свой этюдник и вырываю его из рук. Бросившись прочь от него, я побежала к холму, надеясь, что смогу потерять его в развалинах замка.

— Ах ты, маленькая чертовка!

Его гневный крик раздается прямо за моей спиной. Его шаги раздаются слишком близко, и я взбираюсь по грубым каменным ступеням на холм. Я уже почти достигла тенистых стен развалин замка, когда его рука вцепилась в мой джемпер.

Он дергает меня назад, срывая с ног. Каблуки впиваются в мокрую траву и мягкую землю, не находя опоры. Я падаю на задницу. Он громко смеется - дикий звук триумфа, но прежде чем он успевает дотянуться до меня, я вырываюсь из его рук.

Поднявшись на ноги, я бросилась к деревьям.

Я убегаю от него, адреналин бурлит в моем теле. Я знаю, что поступаю безрассудно и нерационально. Это будет иметь последствия, но останавливаться уже поздно.

Плечо врезается в низкую ветку сосны, и я останавливаюсь, чтобы сделать резкий вдох.

В спину врезается груз. Мой этюдник вылетает из рук, и я падаю на землю. Трава и мох смягчают удар, но бедро ударяется о корень дерева, торчащий из земли. В ноге вспыхивает взрыв боли. Подбородок и щека скребут по земле, когда я оттаскиваю себя от веса, лежащего на спине, - веса Северина.

Я уже почти выбралась из-под него, когда он схватил меня и развернул к себе. Я бью ногой, даже не глядя и не целясь. Мое сердце бьется как один неровный барабан, адреналин оглушительно бьет в уши. Северин уклоняется от моего первого удара, но второй задевает его плечо.

— Черт! — выкрикивает он.

Он бросается на меня, обхватывая мои бедра так, что я уже не могу ударить его ногой. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за запястья, вдавливая их в холодный лесной пол. Я извиваюсь и бьюсь, но его вес оседает на мне, прижимая меня к земле так, что я оказываюсь практически бессильной.