Шрифт:
Папа, я предала тебя.
Или, заламывая руки, едва слышно шепчет:
Папа, я ошиблась.
А в конце добавляет охрипшим голосом:
Папа, мне больно.
Ответ на этот вопрос находился сразу же, стоило только ей увидеть чёрно-белую фотографию на памятнике.
Не смогла бы, Отрадная.
Потому что ты слабая. У тебя душа изранена и следы, оставленные губами отчима, горят на коже. У тебя пропасть под ногами, в которую ты падаешь с открытыми глазами. И сердце не видит выхода. Лишь бьётся, притворяясь, словно оно всё ещё живое, но ты-то знаешь правду.
*Роберт Рождественский «А я все тебе не пишу, не пишу…»
33. Алёна
Алёна жмурится и проглатывает комок, вставший поперёк горла. Да, она знает правду. Она её чувствует. Это ощущение горчит на кончике языка и колется под рёбрами. И ей бы пора уже научиться не замечать её, словно всё так и должно быть, но когда она открывает глаза и видит перед собой замершего в растерянности Романова, то не может удержаться от судорожного вздоха.
– Алёнка, ты как? С тобой всё хорошо? Ты побледнела…
В голубых глазах Миши читается явное беспокойство, граничащее с испугом, и девушка заставляет себя растянуть уголки губ в улыбке.
– Доброе утро. Со мной всё нормально.
– Ты уверена?
– Романов подходит ближе и Алёне только спустя секунду удаётся разглядеть в его руках кухонное полотенце и телефон с включённым экраном.
– Да, уверена, - Отрадная отступает от стены, к которой прислонилась спиной, и запускает ладонь в волосы, убирая пряди назад.
– Не переживай за меня.
– Легко сказать, когда ты так выглядишь… Ладно, раз ты так говоришь, то поверю тебе на слово, но, если что, то скажи сразу, ладно?
– дождавшись от неё кивка, парень добродушно улыбается и меняет тему.
– Проходи на кухню. Я как раз кашу сварил. Манную. Будешь?
– Миша, я…
– Ты же не собираешься уходить, Отрадная? Не думай даже об этом. Не отпущу. Раз Кирюхи нет, значит, ты мне составишь компанию за завтраком. Возражений не принимаю.
Девушка молчит несколько секунд, пытаясь найти в себе силы отказаться, но, когда они, наконец, появляются, с губ почему-то срываются не те слова, которые она хотела произнести.
– А… Кир уже уехал?
Голос звучит неуверенно и тихо, но Романов слышит её вопрос с первого раза и хитро щурится, наблюдая за тем, как Алёна отводит взгляд в сторону и прячет руки за спиной, пытаясь скрыть неловкость.
– Ночью ещё… - протягивает Миша и не дожидаясь от неё реакции, будто невзначай продолжает.
– А что такое, Алён? Могу позвонить ему, если что нужно…
Девушка опускает голову вниз, скрывая румянец, появившийся на щеках, за завесой тёмных волос, и проговаривает:
– Нет, ничего. Не нужно никому звонить.
Романов ухмыляется, пожимая плечами, и идёт на кухню, мысленно наказав себе позже рассказать об этом моменте другу. Парень готов был поспорить на что угодно, что Киру эта информация понравится.
– Ладно, как скажешь, - Миша оглядывается, проверяя, идёт ли она за ним следом.
– Давай, садись завтракать, а потом, если захочешь уехать, то я вызову такси. Договорились?
– Хорошо, - со вздохом соглашается девушка и садится на отодвинутый одногруппником стул.
– Может, мне тебе помочь?
– Ещё чего!
– фыркает одногруппник, не спеша передвигаясь по кухне. – Ты всё-таки моя гостья.
– Незванная… - бормочет Отрадная себе под нос, сама, не замечая, сколько горечи слышится в её голосе.
– Алён, - неуверенно зовёт парень, обернувшись к ней с тарелкой и кружкой в руках.
– Это… В общем… Мне Кир рассказал вчера про твоего папу, - Миша ставит перед ней тарелку с завтраком и робко дотрагивается до плеча.
– Соболезную, Алёнка. Правда. Мне очень жаль…
Она замирает, чувствуя, как комок слёз перекрывает горло, и сцепляет пальцы в замок, лежащие на коленях. У Романова в небесно-голубых глазах читается искреннее сочувствие. У неё от этого взгляда сердце в груди сжимается и хочется зарыдать в голос, но она прикусывает нижнюю губу и кивает.
– Ты только не злись на Кирюху, ладно?
Парень убирает руку с её плеча и садится напротив.
– За что мне на него злиться?
– глухо выдавливает из себя Отрадная.
– Ну… - Миша запускает пальцы в непокорные кудри, собираясь с мыслями, и вздыхает.
– Что он рассказал мне про твоего…
– Это же не секрет, Миш, - прерывает.
– Я не злюсь.
– Он… Он просто...
Она вздёргивает бровь, не понимая, а Миша молчит некоторое время, будто раздумывая продолжать свою мысль дальше или нет.