– Хватит, Инна, - прервал её до этого спокойно наблюдающий со стороны Олег.
– Достаточно. Никто. Никуда. Не поедет. Алёна, - мужчина окинул быстрым взглядом сжавшуюся на стуле, худую и до сих пор бледную девочку, стыдливо натянувшую рукава водолазки на ладони, и кивнул в сторону комнаты. – Иди к себе. Отдохни.

Конечно, Отрадная потом извинилась перед матерью, когда, проснувшись, обнаружила ту, сидящую рядом, ласково перебирающую волосы, как делала в детстве. Понимала, что та испугалась за неё. Читала этот испуг в нервных движениях и тенях, залёгших под глазами.

– Никогда так не делай больше, Ален. Ни-ко-гда. Поняла?– шёпотом просила женщина.

На следующее утро Олег невозмутимо вручил ей широкие, объёмные, невероятно красивые браслеты, которые она носила до сих пор, изредка меняя их на новые, также подаренные Королевым. На следующее утро она впервые смогла сказать человеку, с которым ранее даже здоровалась через раз, искреннее "спасибо". На следующее утро она впервые встретила этот сомневающийся, полный подозрения взгляд матери, которая с того момента едва ли не за каждым её шагом следила, будто в любой момент ждала от неё новых порезов или чего-нибудь похлеще. И Отрадной действительно приходила порой мысль о том, что возможно стоило в ту ночь попробовать что-то серьёзнее лезвия, что позволило бы ей больше не слышать того, как мама просит Олега присмотреть за ней в её отсутствие, даже не пытаясь как-то скрыть от Алёнки этот разговор. Словно молчаливое одолжение Королёва сможет удержать её или остановить, если она вновь захочет повторить то, что не успела закончить. Словно его присутствие хоть чем-то поможет.

– Ты никогда не заменишь мне папу.

Совершенно по-детски выпалила ему в лицо после полугода постоянного надзора. Горло болело от произошедшей накануне ссоры с Инной, которая снова перетекла в крики и слёзы. Внутри горело от обиды и так нестерпимо всё хотелось высказать, показать, доказать, что она больше не сделает глупость, на которую решилась несколько месяцев назад. Только мама не слышала. Не желала этого делать, перестав ей верить.

– А я и не собирался.

Олег спокойно пожал плечами, не отрывая взгляда от своего рабочего ноутбука. Всегда невозмутимый, собранный и сдержанный, словно даже хотя бы слабое проявление эмоций может каким-то образом ему навредить. Алёнке порой казалось, что это не он вытаскивал её из ванны. Не он оказывал первую помощь. Не он разговаривал с ней и просил не отключаться пока не приедет скорая помощь.

– Тогда зачем это всё? Зачем ты сидишь здесь со мной?

В голосе послышались капризные нотки, отчего она поморщилась и сложила руки под грудью, когда мужчина обернулся и проскользил по её лицу взглядом. В нём добрая усмешка напополам с интересом и нестерпимо хотелось отвернуться, но Отрадная лишь упрямо вздёрнула подбородок.

– Если ты так рьяно борешься за свою свободу, то почему делаешь всё, чтобы тебя лишили её ещё больше?

– Я... Это не так. Я не...

– Когда в последний раз ты разговаривала с мамой без споров и крика?
– мужчина едва заметно улыбнулся, когда девушка открыла рот и тут же закрыла его обратно, не зная, что ответить.
– Ты же уже не ребёнок, Алёна, научись понимать людей и идти на уступки.

И она действительно научилась. Научилась вовремя замолкать, когда очередной разговор с матерью грозился перейти в скандал. Научилась замечать новую жизнь Инны и её изменившееся поведение, когда она всё больше стала перенимать у Олега его сдержанность и холодность, становясь ему идеальной парой. Научилась не замечать временами проскальзывающую любовь и нежность в её глазах в те моменты, когда она смотрела на мужа, думая, что никто не видит. И как бы Алёнка не старалась, но не могла вспомнить, чтобы хотя бы единожды мама также посмотрела на её отца. Чтобы улыбалась искренне, а не растягивала губы в пустой улыбке, когда этого требовала ситуация. Чтобы ждала до поздней ночи, когда тот задерживался на работе. Вместо этого светские беседы ни о чём за завтраком и раздельные спальни в разных сторонах большого дома. Словно один лишний взгляд друг на друга в тягость. Будто нахождение рядом сравнимо с пыткой. И может тогда не было бы этих необдуманных поступков, которые могли стоить ей жизни, если бы она увидела несчастливый брак своих родителей раньше, а не через два года, когда уже было поздно что-то менять. Если бы она знала, то может и не сказала бы тогда тех слов, о которых сейчас несомненно жалела и хотела вернуть назад.

– Как ты можешь? Как ты только посмела?!

Алёнке пятнадцать. У неё дрожал голос от слёз и обиды и очень сильно хотелось вернуться на год назад, когда папа был рядом и никакого незнакомого Олега, за которого мама хотела выйти замуж, не было и в помине.

– Алёна, не кричи. Послушай меня…

– Как ты могла, мама?! Как ты могла?!

– Алён…

Инна устало вздохнула и опустилась на стул. Посмотрела прямо, нахмурившись, взглядом упрекая за детскую истерику.

– Ты уже взрослая, прекрати себя вести как ребёнок, пожалуйста, и выслушай меня…

– Нет! Не буду! Не хочу ничего слышать, ясно? Ты предаёшь папу! С его смерти прошёл всего год, а ты уже замуж решила выйти?! Ты с этим Олегом ему изменяла, да? Да?! Я права?

– Господи, Алёна! Конечно же, нет, – женщина в удивлении приподняла брови и округлила глаза.
– Откуда такие мысли?

– Тогда зачем ты снова выходишь замуж? Зачем, мам?