– Плохая ночка?
– спрашивает друг нахмурившись.

– Отвратительная.

Романов сжимает его плечо, молчаливо поддерживая, и тянет к аудитории, но Кир даже не успевает сделать и пару шагов, как повернув за угол, нос к носу сталкивается с Отрадной. Мир вокруг знакомо сужается до неё одной, а он замирает перед Алёной, не в силах отступить в сторону. Смотрит, стараясь ничего не упустить, будто за те два дня, что её не видел, в ней могло что-то измениться. Взглядом проводит по убранным в высокий хвост волосам, по бледному лицу и поджатым в тонкую нить губам. На них он и останавливается. В тёмные глаза напротив взглянуть боится, потому что тогда она точно всё поймёт.

Я в тебе пропал, Алёна.

Утонул.

Они стоят так неподвижно несколько долгих секунд, за которые он забывает обо всём, а потом Отрадная вдруг спокойно кивает в знак приветствия и обходит его, продолжая свой путь.

– Мне сейчас не показалось?
– будто сквозь толщу воды слышится удивлённо-радостный голос Миши.
– Она с тобой поздоровалась?

Авдеев обессиленно приваливается к стенке и прижимает руку к щеке, которая начинает гореть с новой силой, напоминая о чертовом сне. Ему хочется, чтобы вместо того, чтобы удивляться, друг его одёрнул, спустил на землю, сказав что-то вроде: "Не придумывай, дружище. Это ничего не значит. Не позволяй себя надеяться".Но Романов только расплывается в улыбке и смотрит на него с очевидным намёком.

– Лучше молчи, Миш, ладно?
– просит хрипло.

– А я что?
– друг невинно пожимает плечами.
– Я ничего такого… Просто впервые вижу как Отрадная с тобой поздоровалась и, мягко говоря, очень этому удивлён. Это вы на том ужине с родителями успели наладить общение? Ещё немного и...

– Мишань, правда, не надо… - перебивает его Кир, спасая свой глупый, качающий кровь орган, что сейчас оглушительно грохочет в груди.
– Я не… - беспомощно хватает воздух ртом, не зная, как объяснить то, как надежда, вдруг молниеносно расправив крылья, разрушает собой все стены и преграды, которые он с таким усердием возводил.
– Это ничего не значит.

– Как скажешь.

Романов кивает и направляется к лекционной аудитории, где вот-вот должна начаться первая пара. Кир плетётся следом и, сев на своё место, сразу же находит глазами её фигуру, сидящую на несколько рядов вниз от него.

– Отвернись, - пихает его плечом Миша, едва сдерживая улыбку, примерно на половине лекции.
– Неприлично так на девушек пялиться.

Авдеев сжимает шариковую ручку и пытается заставить себя перевести взгляд на преподавателя, но сдаётся после первой же неудавшейся попытки. Раньше умудрялся держать себя в руках, натягивая цепи самоконтроля, не позволяющие и с места сдвинуться. Теперь же эти цепи куда-то делись, растворились в слабом головокружении, оставив его одного. И без них он не знает, что делать. Куда деть слабость под коленками и подрагивающие в напряжении пальцы рук. Куда деть сердце, бьющееся внутри так восторженно, радостно, отдающее вибрирующей пульсацией по всему телу, будто она не просто кивнула, а как минимум по имени позвала.

Кто же тебя только выдумал, Отрадная?

"А тебе не всё ли равно?"– вопросом на вопрос шелестит в голове. И парню не остаётся ничего, кроме как самому себе признаться, что, да, ему абсолютно параллельно, откуда она такая взялась. Главное, чтобы не исчезала больше. Чтобы оставалась в его жизни неясными образами, приходящими во снах. Пламенем, в котором горели мысли, медленно обращаясь в пепел. Несвязным шёпотом в тишине квартиры, в темноте, в грёбаном одиночестве и тумане в голове, вызванным алкоголем. Несмелыми мечтами, в которых трудно признаться. Только бы была. Потому что...

Кир резко ведёт плечами, выбираясь из трясины собственных мыслей, когда занятие подходит к концу.

– Пойдем, покурим?
– встаёт на ноги, пряча от Миши глаза.

– Давай.

Они не успевают отойти от аудитории дальше нескольких метров как вдруг идущие впереди них студенты расступаются и Кир, словно в замедленной съёмке видит Алёну и одногруппника, двигающегося ей наперерез.

– Уйди с дороги, Отрадная, - зло выплёвывает Смирнов, а после со всей дури врезается в неё своим плечом.

Девушка, не ожидавшая столкновения, спотыкается и заваливается вперёд, едва успевая выставить руки перед собой, чтобы смягчить падение. Киру, кажется, что он отчётливо слышит тихий стон от боли, который срывается с её губ, когда она ударяется головой о стену.

Внезапно всё замирает. Застывает, будто по щелчку пальцев. Останавливается.

А потом мир окрашивается в безумный ярко-алый и переворачивается, меняется, выворачивается наизнанку, ломая последний бастион контроля, возведённый против неё и сдавшийся без боя в эту самую секунду. Ломая его самого. Ломая и выпуская наружу вместе с кипящим гневом ещё и невероятный по своим масштабом страх. Страх, который, Кир надеялся, больше никогда в жизни не ощутит и который со всей силы толкает его в спину, заставляя сорваться с места.

До неё всего несколько шагов, но ему кажется, что расстояние между ними, как минимум, в футбольное поле, которое он никак не может пересечь. Затылок сверлят любопытные взгляды студентов, что даже на один миллиметр не сдвинулись и не попытались хоть как-то ей помочь, но парню откровенно на них плевать, потому что дыхание со свистом вырывается из его груди, когда он, рухнув рядом с девушкой на колени, видит её сбитые в кровь колени и ладони.

– Отрадная, - зовёт хрипло, едва слышно. – Алёна…