– О чём спросить?

– О самом невозможном, что могло бы случиться между вами.

Услышанное застревает между рёбрами ядовитой острой стрелой, сбивая дыхание.

О самом невозможном?

Между мной и золотым мальчиком?

Алёна глупо моргает. Лиля неотрывно следит за её реакцией и, кажется, ждёт осознания. Тишина вновь повисает в воздухе на какое-то время и, когда девушке начинает казаться, что ещё немного и голова взорвётся от бурного потока мыслей, вдруг раздаётся трель дверного звонка, заставив их обеих вздрогнуть от неожиданности, а Мишу проснуться. Он тут же заходится в кашле и одногруппница спешит к нему, захватив с собой стакан воды, а Отрадная несколько заторможено направляется в прихожую. У неё нет догадок, кого она может увидеть на пороге, она сейчас слишком растеряна и дезориентирована, чтобы думать о подобном, но, стоит ей только распахнуть дверь и встретиться со взглядом весенних глаз, как абсолютно всё перестаёт иметь значение. И капризная осень, и собственное смятение, и, самое главное, Лилины слова. Сразу становится одновременно и спокойно, и до приятной щекотки внутри волнительно. А отвернуться, отвлечься, одуматься не получается. Весна же… От неё спрятатьсяневозможно.

Он выглядит гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Знакомо уверенно, ненамеренно стильно, привычно красиво. От той страшной боли, вины, усталости, что спалили его почти дотла, остались незначительные отголоски в виде теней под глазами, в остальном же перед ней стоял прежний Кир Авдеев. Высокий, сильный, статный. Её бывший враг. Её в настоящем друг. Её… Просто её. И все эти факты, складывающиеся в пазл новой жизни, греют, цепляют, вынуждают невольно задержать дыхание, сжать и разжать пальцы, на подушечках которых, кажется, до сих пор сохранилось тепло его кожи, и смотреть-смотреть-смотреть на него без остановки.

Как же я рада тебя видеть, золотой мальчик.

Как же я по тебе…

Его проникновенный взгляд медленно скользит по её лицу, не упуская ничего из вида, из-за чего Алёна вдруг задумывается о своей растрепавшейся косе, почти полном отсутствии макияжа за исключением прозрачного бальзама на губах и кое-где мятой после учебного дня студенческой форме. Она совершенно сейчас не красавица и мгновенно хочется посмотреться в зеркало, чтобы переплести волосы, тщательней закрасить консилером последствия недосыпа и в целом постараться как-то неожиданно свой удручающий внешний вид исправить в лучшую сторону. Ведь он такой… Такой… А Алёна…

Парень прогоняет её сомнения одной лишь улыбкой, широкой и искренней, от которой внезапно появляется странная слабость в ногах, а приятная щекотка в груди усиливается, вызывая ответную улыбку. Отчего-то чуть смущённую, робкую, но не менее искреннюю и радостную, чем у него.

– Привет, Алёна, - мягко произносит он.

– Привет, Кир, - выдыхает она.

За его спиной шумит ветер, за её слышатся голоса Миши и Лили, но они не обращают ни на что внимание. Они полностью, абсолютно, до неприличия сосредоточены только друг на друге.

– Как ты? Как Алек?
– голос не слушается и скачет взволнованно вверх-вниз.
– Надеюсь… Всё хорошо?

– Алек уже пришёл в себя. Я тоже, так что, можно сказать, мы оба в порядке.

– Я рада это слышать.

– А я рад тебя видеть, Отрадная.

Алёнкина улыбка становится ещё шире, отчего с непривычки тянет щёки, и сами собой расправляются плечи. Ответное признание жжётся в районе солнечного сплетения, только произнести его вслух неожиданно сложно, боязно и неловко, но Авдеев, кажется, понимает её и без слов. Уверенно и твёрдо шагает вперёд, становясь совсем близко, и закрывает за собой входную дверь. И ей бы отойти, отступить, как обычно спрятаться да только ноги не слушаются и… Не хочется. Бежать от него не хочется.

– Хотя и совершенно не ожидал увидеть тебя именно здесь.

– Миша заболел, - девушка запрокидывает голову назад из-за их разницы в росте и не без удовольствия тянет носом вкусный аромат его парфюма, смешанный с запахом чистоты, кожаного салона автомобиля и свежести с улицы.
– Поэтому я… Эм… Мы здесь.

– Мы?
– Кир вопросительно вздёргивает бровь, не прерывая их зрительный контакт ни на секунду и также, как и она, не торопясь увеличивать расстояние между ними.

Как по приказу, громкость голосов из гостиной, в которой находились Лиля с Мишей, увеличивается и необходимость ответа на этот вопрос отпадает сама собой.

– …я же сказал, не надо мне никакого врача!
– восклицает недовольно и хрипло Романов.
– Что ты заладила одно и то же?

– Кудряшка, может, мозги включишь уже?!
– не менее недовольно возмущается одногруппница.
– Хуже маленького ребёнка, честное слово!

Авдеев меняется в лице и Алёна торопится ему объяснить происходящее:

– Миша стало хуже в университете, но он не хочет обращаться к врачу. Лиля вызвалась его отвезти домой, но он не захотел оставаться один и пригласил нас в гости. Отказать ему, когда он в таком состоянии, не получилось.

В этот момент спор Миши с Гордеевой достигает ещё большего накала. Романов продолжает упрямиться, Лиля угрожает ему уколами, клизмами и пребыванием в стационаре в случае осложнений.

– …так, всё, мне надоело! Сделаю как считаю нужным сама, а ты лежи дальше и пыхти сколько влезет!

С этими словами она появляется в коридоре, чтобы по всей видимости пройти за телефоном, оставшемся в столовой, но, увидев Кира, поражённо застывает, смотря на него во все глаза. Он же напротив хмурится и смеряет её настолько холодным взглядом, что становится не по себе. Воспоминания о том, как ей относительно недавно доставался такой же взгляд, ещё слишком живы и Отрадная невольно ёжится, всё-таки отступая в сторону.