– Я могу написать Дериону послание?

Ашарес с изумлением на меня покосился.

– Только если мой хозяин одобрит.

Тон бессмертного был красноречив – даже думать об этом не стоит.

Говорить Ашаресу о том, что я планирую побег глупо. Бессмертный в полной власти хозяина гор и, кажется, боится его и благоговеет перед ним, точно перед богом.

– Сегодня я еще увижу Акара?

– Повелитель никогда не ставит меня в известность, куда пойдет. Он лишь отдает указания, и я стараюсь их выполнить. После ужина он распорядился сопроводить вас в спальню и стеречь ваш покой.

К моему удивлению, Акар не появился вечером, и даже не пришел в мои покои поздно ночью. Наверное, мне стоило ценить его терпение. Но как бы я ни радовалась, меня терзала тревога.

Ашарес заночевал под дверью моей комнаты, словно преданный пес. Но предан он, конечно, не мне.

В полночь я проснулась из-за боя часов и со страхом наблюдала, как сгущаются тени в углах спальни. Я свернулась клубочком на постели и задрожала. Со мной больше не было рэйкона, и я чувствовала себя слабой и одинокой. Секунду всерьез думала о том, чтобы броситься с горы, прямиком в снежную пургу и разбиться о камни. Сердце сжималось от тоски… Я упрямо вертелась в кровати, а потом спустила босые ступни на теплый пол, накинула плащ прямо на рубаху и пошла к дверям.

Вокруг слишком много мрака, даже свет луны кажется пропитанным им, тусклым.

Толкаю дверь и выхожу, понимая, что Ашареса нет за дверью. Это кажется мне настоящей удачей.

Не думая ни секунды, бросаюсь к открытому саду на вершине горы. Несколько раз мне попадаются дозорные – каменные чудища – я быстро юркаю в тени колон, а затем снова бегу к серебряным воротам, которые оказываются заперты. Я врезаюсь в них, дергаю за прутья, пытаюсь пролезть сквозь них, дергаю снова.

Стоит поблагодарить бессмертного за экскурсию по дворцу, ведь теперь я смогу вспомнить, как вернуться в тронный зал к зеркалу, через которое мы с Акаром сюда попали.

Я выглядываю за поворот, но резко прячусь обратно в тень колон, потому что по коридору маршируют каменные великаны. Раздается незнакомый мужской голос:

– Приказано убивать всякую живность, у которой течет кровь по венам и есть сердце, – этот голос мертв также, как и у Ашареса, и я могу судить, что это очередной бессмертный раб Акара.

– Души за грядой волнуются, – отвечает другой голос, мягкий и мелодичный, судя по всему, принадлежащий выходцу из Меясы. – Их очень много. Я доложил об этом повелителю, но он медлит, а ведь карта почти составлена. Там, уверен, есть расщелина или… что-то другое.

– Молчи, – сурово обрывает первый.

Воины останавливаются напротив того места, где я прячусь, а отряд каменных монстров, скрипя механизмами, движется дальше.

– Пустошь – это ведь не просто неизведанная территория за грядой, верно? Это будто…

– Будто? – сдавленным голосом вопрошает бессмертный драгманец. – Будто другое королевство?

– Да, – выдыхает его собеседник с облегчением, поэтому что не он сам высказал это предположение. – Ты тоже видел это? Каменная долина… Теперь все там покрыто снегом и разрушено. Но там полно душ… Столько, что нам скоро будет не справится.

– Считаешь? – страх и напряжение в каждом слове. – Будто каждые десять лет проход открывается не только для избранных воинов, но и для всех мертвецов. С тех пор, как исчезли боги, души будто не могут найти покой.

– И, тем не менее, мы должны держать их за грядой. Повелитель делал это тысячи лет.

Шаги стихли в конце коридора, и я прикрыла веки, чувствуя себя в безопасности. Но ненадолго. Едва я вспомнила, о чем говорили бессмертные, меня охватил ужас.

Тангор и Эмора оставили нас очень давно. Они бросили свои создания на произвол судьбы, не заботясь о душах тех, кто погибал.

Мне нужно быстрее убираться из Железного дворца, но, прежде, прихватить Светоч.

Я медленно вышла из своего укрытия.

Направо или налево? А, может, прямо и вниз по винтовой лестнице? Какого демона все коридоры здесь так похожи друг на друга?

Конечно, я должна была запомнить каждый поворот, но, увы, не запомнила. При свете дня они выглядели иначе!

Позади меня раздались шаги, и я поняла, что бежать поздно – попалась. Досадно.

Оборачиваюсь – безмолвная черная фигура выступает под свет, и я закусываю губу.

Прежде, чем сообразить, как все плохо, лепечу несвязно:

– Хотелось подышать свежим воздухом… вот, гуляю тут, – пожимаю плечами: – Не спится.

На ходу Акар снимает перчатки и наручи. Все это шлепается на пол, разбрызгивая вокруг алые капли. Он весь в крови и каких-то ошметках, даже длинные черные волосы. От него пахнет сталью и смертью.

Он даже шаг не замедляет, и я начинаю пятиться. Врезаюсь спиной в стену, и из меня вышибает дух.

Акар криво усмехается, глядя на мою рубашку, показавшуюся в разрезе плаща.