– О, Тангор, – прошептала я, не в силах отвести глаз от этого невероятного создания.

Никогда в жизни не видела ничего более совершенного.

Акар с легкостью взобрался в седло и протянул мне руку.

– Иди ко мне, Тея.

– А что будет с Остроком?

– Ничего. Чтобы вулкан остыл потребуется много времени.

Моя рука оказывается в прохладной ладони Акара, а затем он помогает мне взобраться на коня и усаживает перед собой, бережно обнимает одной рукой, а второй перехватывает поводья.

– Он… быстрый? – теряя голос от волнения, спрашиваю я.

– Быстрее ветра.

Он бьет коня под ребра, и тот с места пускается вскачь.

Мы несемся по коридорам дворца так стремительно, что я жмурюсь от ветра, который летит в лицо. Кладу ладонь поверх руки Акара, которой он держит меня, убеждаюсь, что не отпустит, я в полной безопасности.

Сакрал чувствует своего хозяина. Они – единое целое. Особенно сейчас, когда конь лавирует между каменными великанами, встречающимися по пути.

Наконец, мы скачем к зеркалу, через которое два дня назад попали во дворец, и меня охватывает тревога и сомнение. Я сильнее, чем следовало сжимаю пальцы, цепляясь за руку Акара, и он натягивает поводья, заставляя Сакрала остановиться.

– Ашарес, собери отряд, – приказывает хозяин гор, и я вижу, что в тронном зале в поклоне склонился бессмертный: – За грядой есть души?

– Сегодня слишком тихо, мой повелитель, – отвечает драгманец, – на рассвете мы нашли много следов к северу от гряды, но больше ничего.

– Двадцать камней, – спокойно приказал Акар, – из отряда антрацита. И лучники. Убивать любого, кто приблизится.

Эти слова напомнили мне о том, что хозяин гор, в первую очередь, воин.

Он прижал меня плотнее, так что я почувствовала напряжение мышц на его груди и животе. Прижал так, будто опасался, что кто-то посмеет посягнуть и даже просто посмотреть, будто и это было запрещено. Будто он был моим всем, а я принадлежала ему, как любой его раб.

Двадцать каменных воинов выступили первыми, и лишь потом Акар пустил коня.

Сакрал выпрыгнул из зеркала в искрящийся снег, и меня ослепило утреннее солнце. Снегопада не было. Не было даже ветра.

Тяжелые копыта заскрежетали по камню – конь резво прыгал в снегу, будто был способен радоваться свободе после долгих лет заточения.

Я вдохнула полной грудью, оглядывая горы и степь за ними. Плотный нетронутый снежный наст сиял россыпью алмазов.

Акар натянул поводья, успокаивая коня, пустил его шагом – я услышала, как приятно хрустят снежинки.

– Конь зависит от тебя? – озвучила я догадку: – Ощущает твои желания?

Акар тихо смеется мне в волосы.

– Думаешь? – и продолжает, растягивая слова: – Сейчас мои желания очень порочны, Тея.

Каменные воины рассыпались по периметру, лучники заняли позиции в горах.

Какое-то время конь шел шагом, а я ощущала ветер в волосах и подставляла лицо солнцу.

Я почувствовала ладонь Акара на животе, и мне следовало сказать ему снова: «Эй, убери руки!», но я не сделала этого. И не хотела себе признаваться, почему.

– Можно? – робко спрашиваю и тянусь к поводьям.

Сакрал тотчас ведет ушами и замирает, почувствовав перемену.

– Покажи ему, что ты хочешь. Дай ему почувствовать, что ты главнее, – Акар положил свои руки поверх моих: – Не бойся.

Сердце стучит громко, заглушая все, даже собственные мысли, от которых хочется бежать на край света.

Акар слегка ударяет коня, заставляя того перейти в галоп.

– Крепче, Тея, – приказывает он, и я сжимаю поводья, тяну в сторону, и Сакрал уходит вправо по дуге, набирая темп.

Мы несемся вдоль горной гряды. Морозный ветер шумит в волосах и холодит кожу.

Впереди нетронутая степь, затянутая сверкающей снежной коркой.

– К озеру! – приказывает Акар.

Я натягиваю поводья – Сакрал недовольно ведет головой, показывая норов. Выдувая воздух, он замедляется и неспешно бежит к озеру.

Наше отражение плывет по ледяной блестящей глади. Вокруг озера торчит сухой редкий кустарник.

– Лед достаточно крепкий? – спрашиваю я.

– Не стоит рисковать.

Нам нужно возвращаться, потому что мы довольно далеко от входа во дворец. Мы здесь одни.