… заслужил ли он умереть вот так?

– Он убьет его, – выдохнула я, поддаваясь вперед к перилам балкона.

– Кто? Кого? – спросил Ха-шиир. – Не все ли равно? – и развернул меня к себе. – Пусть убивает.

– Это бесчестно, – замотала я головой. – И глупо. Если Дерион погибнет, нам не спастись от Акара. Он заберет меня, а тебя… убьет, – и решилась: – Акар здесь, потому что я обещала пойти с ним. И я пойду.

– Что? – изумился драгманец.

– Я должна украсть Светоч из Железного дворца и вернуть Борогану. Только так у нас есть шанс.

– Тея…

– Я пойду с ним, – заупрямилась. – Но при первой же возможности постараюсь сбежать.

– Тея! – пальцы драгманца сжались на моих плечах.

– Ты знаешь, выбора нет.

Вывернувшись из объятий Ха-шиира, я кинулась вниз по ступеням, преодолела несколько коридоров и оказалась на улице.

Меня подхватил порыв колючего ветра, снег вплелся в распущенные локоны – я бежала со всех ног, пользуясь силой, что давал мне рэйкон. Я юркнула в самую гущу битвы, проскользнула между волчьих тел, уклонилась от удара одного из каменных великанов и со всего маха врезалась в Акара.

Если бы его реакции не были такие стремительные – убил бы на месте.

Бездонный темный взгляд хозяина гор, еще секунду назад наполненный пустотой, остановился на моем лице.

Он отбросил прочь волка, с упоением грызшего его со спины, отразил несколько усталых ударов умирающего Дериона и схватил меня за одежду на груди, притянул к себе.

– Решила мне помочь, вредина? – хриплый голос заставил меня содрогнуться.

Акар оттолкнул меня, уберегая от лязгающих волчьих зубов, а затем притянул снова. Да так крепко, что затрещали ребра. Его плащ, нагрудный доспех и даже лицо были забрызганы кровью. Не его кровью, Дериона.

– Я пойду с тобой, – прокричала ему.

– Дай только закончу с ним, – острие меча было направлено в сторону лежащего на снегу израненного лесного короля.

– Хватит! – прорычала я. – Прекрати! Не трогай его!

Акар усмехнулся, но послушался и вогнал меч в ножны.

– Отзови своих псов, Дерион, – приказал он. – Девчонка моя.

Лесному королю не было нужды в словах – волки, которые еще могли стоять, отступили.

Каменные воины замерли – свет в пустых глазницах погас.

Акар взглянул мне за спину и на его губах возникла злая усмешка.

– Если твой драгманец подойдет, я отрежу ему голову, – сказал он совершенно спокойно.

Я обернулась, взглянув туда, где замер Ха-шиир. Он остановился в нескольких шагах от нас, опасаясь за меня, ведь я была в объятиях самого настоящего чудовища.

– Он мне не соперник, – произнес Акар с презрением, – он никто, – а затем поддел окровавленными пальцами мой подбородок, разворачивая к себе мое лицо: – Где твоя куртка? Ты замерзнешь.

Да, я вся дрожала. Но точно не от холода.

Взглянула на Дериона: он припал к земле, кровь из его ран все еще хлыстала на снег. Подняв бледное лицо, он взглянул на меня, и боль поражения отразилась в его глазах.

– Одень что-нибудь теплое, дева, – Акар нехотя выпустил меня из объятий. – Я жду.

Когда я выпорхнула из его рук, он вдруг сказал Ха-шииру:

– Коснешься ее, умрешь. Умрешь медленно, драгманец. Так медленно, что это покажется тебе вечностью.

А затем он бросил Дериону:

– Я приду за драгманцем к сроку, а до тех пор девчонка будет у меня. Не пытайся ее вернуть.

Я прошла мимо Ха-шиира, который так сильно сжимал челюсти, что я услышала скрип его зубов. Его топор находился в его руке, костяшки побелели от напряжения.

Поверженные волки лежали на снегу, ободранные, усталые. На их белой шерсти виднелась кровь. Высунув длинные языки, они тяжело дышали.

Когда я вернулась, надев куртку, шапку и варежки, Дерион уже мог стоять. Весь в порезах от меча Акара, он глядел налившимися кровью глазами с сожалением, болью и отчаянием. Я услышала, как он прошипел:

– Почему, Бороган? Почему, брат, ты не остановил его?

Ха-шиир стоял неподвижно, но каждая мышца в его теле звенела от напряжения.

– Посмотри на своего драгманца, – беспечно бросил мне Акар, проходя мимо Ха-шиира бесстрашно, точно издеваясь. – Не считаешь, что было бы милосерднее избавить его от страданий? Одна лишь мысль, что ты ляжешь в мою постель, приносит ему невыносимую боль.

Мне было слишком тяжело смотреть Ха-шииру в глаза, поэтому я прошептала Акару:

– Я готова. Пойдем.