… облупившиеся фрески. Вернее, иссеченные мечом.

Трон.

Я медленно двигаюсь к нему, завороженная его монументальностью, мощью и силой. Этот каменный трон, предназначен для одного. Только Акар мог когда-то восседать на нем. Трон, располагающийся рядом, разбит вдребезги. Это место Эморы. Сколь же сильна была ненависть, заставившая Акара разбить камень?

Я поднялась по ступеням, благоговея при виде огромных каменных колон, поддерживающих свод.

Трон хозяина гор покрыт каменной пылью. Я стираю пыль, ощущая обжигающий холод.

– Что здесь произошло? – разворачиваюсь и смотрю на Акара.

Пока я бродила, он все время наблюдал за мной. Знал, что злюсь. И, тем не менее, взгляд его был спокоен.

– Ничего.

– Ты разрушил здесь все, вот что!

– Поругаешь меня за это?

– Ты… – опешила от этой насмешки, – ты разбил трон!

– Он тебе так понравился, вредина? – уголок его губ изогнулся. – Забирай. Мне он не нужен. Я не король и не собираюсь им быть.

Я обернулась, чтобы увидеть его лицо – он говорит правду?

– Почему? Разве ты не хозяин гор?

– Этот трон, моя жизнь и предназначение – прихоть Эморы. Я – ее создание. Но я не живу по ее правилам.

– Ты носишь венец, – и взглянула на черную корону, украшающую его голову.

– Я не могу избавиться от него. Пока.

– Не можешь? – изогнула я бровь и скрестила на груди руки.

– Нет.

Он лжет, конечно же.

Подхожу к нему и упрекаю его во лжи прямо в лицо, рассчитывая на то, что он устыдится.

Он смотрит так пристально, что мое воодушевление иссякает. И уверенность тоже.

Мне, вообще, хочется отступить, и только гордость держит меня на месте.

– Ну так попробуй снять, – что-то в его хриплом тягучем голосе подсказывает мне этого не делать.

Испытывает меня. Думает, струшу.

Поднимаю руку и хмурюсь, наконец, сознавая, как высок Акар. Но он покорно преклоняет голову, чтобы я дотянулась. Взгляд не отводит.

Я ощущаю его дыхание и горячий интерес. Мне кажется, что он дрожит, чего, разумеется, не может быть.

Прежде чем коснуться шипов венца, пальцы касаются волос Акара, и я резко втягиваю воздух. Его волосы гладкие и жесткие, черные и блестят обсидианом. Холод стали, из которой переплетен венец, поражает. Я ощущаю волшебство Зазеркалья в каждом изгибе шипов. Мощь этой магии так неоспорима, что я отдергиваю руку и с изумлением встречаюсь взглядом с Акаром.

– Он заколдован.

– Это хотя бы не рога, – шепчет горный дух. – Она не посмела задеть мою гордость сильнее.

Теперь я понимаю, какая ненависть сжигает его. Я вижу ее отголоски в его глазах.

– Что делает эта магия?

– Лишает воли. Не стоит забывать, что я лишь раб богини.

Возможно, Эмора боялась его? Собственное ее творение оказалось слишком сильным, своевольным и жестоким?

Он качнулся вперед, поддел пальцами цепочку у меня на шее и приподнял кулон.

– Как долго она с тобой?

– Кто? – я похолодела от ужаса.

– Эта душа.

Все обмерло у меня внутри.

Наши с Акаром взгляды пересеклись. Он очень много знал о Меясе, о наших обычаях.

– С тех пор, как мне исполнилось восемь.

– Сейчас она довольно сильна и это опасно для тебя, ты знаешь это?

– Да, но как ты… откуда?

– Каждая душа – это часть магической стороны этого мира. Эта провела здесь не одну сотню лет, – и всматриваясь в сердцевину кулона. – Она боится меня?

– Да, – усмехнулась я, нервно касаясь щеки. – Еще спрашиваешь? Возможно, именно ты и убил ее, когда она еще была человеком.

– Какой странный упрек.

Я вдруг понимаю, что мы стоим друг напротив друга слишком близко, и лишь терпение Акара отделяет нас от трагедии. Отодвигаюсь от него, делая шаг назад, и на его губах снова играет усмешка.

– У нас ничего не получится, Акар, – пытаюсь втолковать ему. – Ты ничего обо мне не знаешь. Есть кое-что… гм, страшное.

– Да? И что же это страшное? – спрашивает он насмешливо. – Поверь, я не испугаюсь.

– Я – прислуга. Старшая горничная. И я выросла в приюте.

Пожалуй, это вообще не интересовало Акара, потому что он рассмеялся.

– Ты действительно думала, что мне не все-равно?

– А еще меня отправили сюда силком.

– Неужели ты так плохо себя вела?

Он совершенно не серьезен, и мне хочется задеть его гордость:

– Не хуже, чем ты сейчас! – и вздыхаю: – Послушай, мы такие разные. Неужели ты не видишь, что мы совершенно не подходим друг другу.

– А ты не видишь, что это не имеет для меня никакого значения?

Он упрям, но я пытаюсь уговорить, а заканчиваю простым: