Шрифт:
— Разумеется.
— Тогда, — Тесс выпрямилась и посмотрела прямо в глаза Арди. — Только сегодня и только для вас, господин Арди-волшебник, будущая артистка Концертного Зала Бальеро, Тесс Орман, — Тесс понизила голос до заговорщического шепота. — Тут должны быть овации, Арди.
— А, да, прости, — Ардан прокашлялся и чужим, низким голосом, проревел: — Ура-а-а!
И что было сил зааплодировал.
— Благодарю, благодарю, — раскланялась Тесс. — А теперь прошу тишины.
И она запела, а Арди отправился в путешествие по собственным воспоминаниям.
(прим. авт. Послушать песню можно здесь:me/barbooksDH)
Мы здесь с тобой,
Где свет фонарей
И мельканье огней…
Мы просто бредём
Средь потерянных душ
В отражениях луж.
Они шли по Придворцовой набережной. Ели мороженное и о чем-то весело болтали. Мимо проплывали автомобили. Сияли фарами, скрипели сталью и пыхтели дизелем. Но все неприятные запахи забирала с собой Ньюва. Та просыпалась от постылой зимы, скидывая с себя ледяной покров холодных объятий. Весна только-только начиналась, но…
Это не мешало Тесс и Арди есть мороженное. Они не обращали внимания на недоумевающие взгляды кутающихся горожан. Те никак не могли взять в толк, почему двое молодых на все еще довольно кусачем морозе, едят мороженное.
А молодые лишь смеялись в ответ и, как и всегда, просто болтали. Когда они гуляли, им никогда не случалось замерзнуть, какие бы холода не трезали Метрополию.
— И ты представляешь, эта… заказчица, приходит и говорит, что я неправильно шов прострочила, — всплеснула руками Тесс, едва не задевая рожком статного господина, под теплой шляпой которого сверкали пряди седых волос. Тот буркнул что-то нечленораздельное о том, что есть на ходу — верх неприличия, но осекся, стоило ему увидеть плащ и посох Арди. Что не помешало последнему извиниться перед господином. — Ой… простите! Ушел уже… Ну так вот, и она целый час уверяла госпожу Окладову, что строчка должна быть другой.
— А что Окладова?
— Да как всегда — взяла ножницы, распорола шов и предложила госпоже сделать самой и, если шов окажется лучше, Окладова возместит полную стоимость.
— Ого!
— Разумеется, заказчица только надулась, как индюшка и пообещала подать в суд на разбирательство.
— И что?
— Да ничего — месяц прошел, до сих пор подает, — Тесс снова взмахнула руками, но Арди был к этому готов и вовремя подхватил девушку, дабы та не испачкала кого-нибудь. — Окладова, оказывается, уже слышала об этой… своеобразной госпоже. Вроде как та вот так ходит по разным ателье, на все жалуется и выбивает себе скидку или и вовсе возврат средств.
— Вот ведь… — проглотил последние слова Ардан.
— Ага! Я примерно так и сказала.
Они посмотрели друг на друга, улыбнулись и…
Что-то холодное клюнуло нос юноши.
— Теперь у тебя грязный нос, — по-ребячески засмеялась Тесс. — И…
— И у тебя тоже, — и рожок Ардана мазнул по носу спутницы.
Они переглянулись и… снова засмеялись, игнорируя протесты и возмущение прохожих.
Машины шумят,
И дым сигарет.
Не по погоде
Ты снова одет.
Улыбка тепла
И ласков твой взгляд,
Но холод в душе.
А кто виноват, что…
Город не видит нас.
Мы для него лишь старый рассказ.
Ардан смотрел за окно. Там лил дождь вперемешку с мокрым снегом. Весна вступала в свои законные права и приближался период остервенелых ливней сменяющихся гадкой, подленькой моросью, колющей лицо и заливающей за шиворот. И поди еще разберись, что хуже.
— Прости, Тесс, кажется, сегодня мы не попадем на танцы.
— А почему прости?
— Потому что ты всю неделю этого ждала.
— Ну и подожду еще неделю, — пожала плечами Тесс. — не ты ж дождь начал. Чего извиняешься-то?
Арди, если честно, и сам не знал, почему извинялся. Ему просто хотелось отвести Тесс на танцы — она очень ждала возможности потанцевать под открытым небом на Бальеро. А здесь такое…
— И вообще, у нас тут свои танцы есть! — она схватила его за руку и потащила к выходу из их… её, да её маленькой квартиры. Они ведь еще даже не… У Арди язык не поворачивался сказать. Они ведь не торопились. — Мы над джаз-баром с тобой живем или где? Тем более все равно уже при параде оба!
Ардан попытался что-то возразить, но Тесс его не слушала. Цокая каблуками, вместе с юношей она вылетела на лестницу и буквально проплыла вниз по ступенькам.
Внизу уже играл ансамбль или, как их правильно было называть — джазовая группа. Урчал саксофон, плясали пальцы по клавишам рояля, контрабас и ударные задавали ритм.
Зал был битком забит посетителями, те ели, курили, что-то громко обсуждали. Аркар, как и всегда, протирал стаканы за барной стойкой и, если уж совсем становилось трудно, помогал барменам.