Так они и гуляли. Болтали. Смеялись. Порой что-то жарко обсуждали. Иногда молчали и подолгу стояли в обнимку. Дули холодные ветра и ледяные воды лишь едва-едва проснувшегося океана шумели несмолкаемым прибоем.

— Знаешь, я именно здесь и придумала Кошку, — внезапно произнесла Тесс, чья маленькая ладошка тонула в руке Ардана.

— Да? А как?

Девушка пожала плечами.

— Гуляла по набережной и увидела престарелую пару. Ему, наверное, лет восемьдесят было, а ей порядка семидесяти пяти. Оба сгорбленные, с тростями, придерживая друг другу семенили к лавке на променаде чуть дальше отсюда, — Тесс указала вперед, где вдалеке действительно виднелся променад, пользующийся в теплое время года весомой популярностью. — И он так заботливо расстелил для неё газетку, а потом помог сесть. А она все кутала его, напоминая про больные легкие и ветер. И они сидели, в обнимку, смотрели на океан. Я часто сюда приходила, и они почти всегда приходили тоже. В одно и то же время. Только представь, сколько они вместе прожили. Что перенесли. Что выдержали, а потом… — Тесс остановилась и протянула ладонь, позволяя брызгам воды коснуться кожи. — Она пришла одна. А затем они и вовсе перестали появляться. И мне как-то само собой придумалась Кошка. Все думают, что это веселая песня, а она не о том. Она о кошке, которая бежит к океану на встречу с кем-то, по кому соскучилась.

Ардан молча стоял рядом. Он догадывался о том, что хочет сказать Тесс. Догадывался и молчал. Потому что у него не было ответа.

— Когда мне будет пятьдесят, Арди, ты будешь выглядеть на тридцать. А когда мне исполнится семьдесят, ты… все еще будешь выглядеть на тридцать. Может на тридцать два, — прошептала Тесс и подбросила брызги воды в воздух. — И иногда мне становится так страшно от этой мысли, так не по себе, что я… не знаю.

Ардан молчал. Чтобы он ни сказал в данный момент — все будет лишним.

Они ведь, как правильно сказала недавно Тесс, не муж и жена. И он не имел права сказать то, что хотел.

— А потом я думаю, что, представляешь, шестьдесят лет это еще две моих жизни сверху, так что я, наверное, вообще-то даже успею от тебя устать.

— Да?

— Разумеется. Найду, вот, себе любовника. С морщинами, такого же дряхлого, какой стану сама. Со вставной челюстью, и чтобы обязательно с голосом, как напильник по железу. Буду с ним вместе ворчать и жаловаться на то, что все вокруг стало хуже, — последние слова Тесс произнесла специально скрипучим, сухим голосом.

Они замолчали. Смотрели на океан и молчали.

— Знаешь, когда окончательно потеплеет, то в Старом Парке заработает фуникулер, — сменила тему Тесс. — Давай обязательно сходим? Будет очень красиво. Обещаю.

— Хорошо.

Тесс сдержано улыбнулась и попыталась было пойти дальше, но Арди её удержал.

Он заглянул ей в глаза и все же позволил себе сказать то, на что не имел права.

— Тесс, как бы ты не выглядела, я все равно буду… буду… — она смотрела на него в ожидании, а язык Арди будто перестал ему подчиняться. Сердце забилось в десять раз быстрее. От страха пот прошиб спину, а перед глазами возникло письмо, которое он никак не мог написать в степях.

А что если… что если все будет опять… как тогда. Что если он снова…

Она притянула его вниз и сомкнула губы мягким поцелуем.

Так давай убежим сейчас!

Пусть все позабудут нас.

И город не вспомнит нас.

Ведь мы для него — лишь старый рассказ.

Тесс закончила петь и их взгляды пересеклись. Она стояла на сцене, а он внизу, в партере. Они смотрели друг на друга, отражаясь в глазах смотрящего.

— Тесс я теб…

— Арди я теб…

Они начали одновременно и одновременно замолчали. На какое-то время в зале повисла тишина. Затем Арди, все так же молча, протянул руки и Тесс позволила взять себя за талию и спустить вниз.

Они обнялись.

— Поехали домой, Арди-волшебник? — прошептала Тесс, по привычке прижимаясь щекой к его груди. — Я сделаю нам какао, заберемся на крышу и будем болтать.

— Поехали, — ответил Ардан.

— Только тебе придется опять наведаться к Аркару на кухню, потому что какао у нас закончился.

Ардан засмеялся в голос, и они вместе покинули здание.

Он обязательно расскажет… просто не сегодня.

— Ты тогда пока поднимайся, — предложил Арди, когда извозчик, забирая очередные полтора десятка ксо, высадил их у дома номер двадцать три по каналу Маркова. — А я на кухню и обратно.

— Хорошо, — она клюнула его в щеку.

Вместе пройдя через двери бара, они расстались около дверей, ведущих на лестницу. Тесс направилась в квартиру, а Арди, обогнув стойку, вышел на кухню. Не то, чтобы они часто ей пользовались, но… иногда. В конечном счете Брюс пустовал уже несколько месяцев и продукты все равно бы испортились. А те орки, что приезжали сюда проводить махинации с кассовым аппаратом или же изредка заглядывая в «подсобку» на кухню вообще внимания не обращали.

Так что, подойдя к нужному шкафчику, Арди никак не ожидал услышал за спиной голос.

— Кажется у нас с вами, господин Имперский маг, осталось незаконченное дело.

Знакомый голос.

Ардан обернулся. Прямо перед ним стоял тот самый Селькадский, как он назвал себя, Оруженосец. И держал он, все так же, два меча. Только теперь одна из кистей пряталась под черной, кожаной перчаткой.

— Проклятье, — выругался Арди и схватил стоявший рядом с ним посох за мгновение до того, как с клинка Селькадца сорвались оранжевые вихри.