Совсем как кровь.

А здания, не обращая внимания на душевные метания отдельно взятого полукровки, блистали своей красотой. Пышные и приземистые, изящные и грузные, лаконичные и пестрящие архитектурными изысками, они сливались единым полотом; вуалью, создающей иллюзию сказочности города. Но стоило отойти с центральных проспектов, свернуть с главных улиц внутрь хитросплетения сквозных дворов и переходов, как мир менялся.

Красота, испугано подобрав подолы покосившихся подвальных окон, поспешно отбегала в сторону, уступив место тому, что творилось вдали от глаз простых горожан.

Тому, из-за чего город наводнили стражи, Плащи и военные. И, странным образом, Арди не чувствовал по данному поводу особенного разочарования столицей. Наоборот. Теперь она выглядела для него куда понятней и реалистичней, нежели тот мифический образ, который жил в головах большей части Империи.

Метрополия отличалась от Эвергейла ценами, отличалась транспортом, разумеется — масштабом; затхлым воздухом, тонущем в вязком дизеле, дерущем глотку угольном смоге и режущем глаза табачном дыме; в ней простые мелодии и напевы у костра сменялись джазом, а фестивали и праздники — громадными театрами; людей больше, чем травы в прериях и если ты знаешь по имени хотя бы нескольких из них, то тебе уже сильно повезло.

Но все это лишь фасад. Те самые — центральные проспекты и главные улицы.

А если свернуть.

То все то же самое.

Март не соврал и в этом.

Отличалась лишь обертка, а конфета внутри оставалась прежняя. Вместо шоколада — бесконечная череда будних дней, разбавленных редкими вспышками праздников и выходных, а внутри, в качестве начинки, отчаянная попытка выжить, найдя при этом плечо того, с кем не самую приятную на вкус конфету можно разделить пополам.

И если повезло отыскать, то и вкус становился приятнее. Не такой горький. Порой даже сладковатый.

— Ард…

— Да? — юноша отвлекся от созерцания плывущих вдоль Кривоводного канала зданий.

— О чем задумался?

Ардан откинулся на спинку дивана.

— О том, что Метрополия не так уж сильно отличается от Эвергейла, — ответил он.

Милар промолчал. Над ними ниткой речного жемчуга протянулись огни Лей-фонарей. Вечно молчащих вспышек, созданных учеными из мертвого огня. Они подмигивали, замирая в нелепых позах посреди золотого пожара, которым пылало высокое небо. А на нем и солнце и луна… Око Духа Дня и Око Духа Ночи, замерли по разные стороны небосвода. И все так же между ними не сияли звезды.

Только Лей-фонари.

— Переживаешь? — спросил капитан.

Они спокойно плыли внутри потока автомобилей, а старенький Деркс послушно кряхтел. Если бы Арди не видел все собственными глазами и не испытал на собственной шкуре, то никогда бы не поверил, что этот чахлый автомобиль способен на то, что продемонстрировал полтора дня назад.

— Переживаю, — не стал увиливать Ардан.

— Это правильно, — кивнул капитан.

Они замолчали, а Арди вернулся мыслями к ремарке, озвученной напарником.

И действительно.

Без пары недель, как уже год прошел с того момента, как, возвращаясь домой после короткой схватки с Лей-волками и столь же короткой вспышки, разделенной с Анной, он встретил Цассару, Йонатана, Катерину и остальных.

И за следующие месяцы в их обществе он успел их возненавидеть, затем понять, что они лишь выполняют приказ и потому если не простить, то забыть о собственных чувствах, а затем, когда все встало на свои места, проникнуться чем-то похожим на уважение.

Потом встреча с герцогиней Анорской, которую он счел предателем и обвинил в том, что, на деле, являлось неизбежностью и выбором совсем другого… матабара, а вовсе не Октаны. Затем Дворец Царей Прошлого, его ссора с Аркаром, гибель Лизы, двуличность Петра Огланова, друзья в виде Бориса и Елены… и, пожалуй, их странные отношения с тем же Аркаром, которого он не мог, в полной мере, назвать другом, но и посторонним чел… полу-орком Распорядитель Орочьих Пиджаков ему уже давно быть перестал. Занятия в Большом. Уроки Аверского. Приключения и передряги. Демоны, Бездомные Фае, заговоры, погони, перестрелки и все новые и новые тайны, ждущие своего часа.

И…

Тесс.

И их небольшая, но очень уютная квартира в доме номер двадцать три по каналу Маркова.

И если объединить все пережитое за год Арди, то можно сказать, что с самого начала; с той самой ночи все, с чем он сталкивался на деле оказывалось не тем, чем казалось при первой встрече.

Как, в целом, и сама Метрополия. Город, встретивший его смогом, затхлостью и удушающим амбре, а теперь уверенно занявшим пусть и небольшой, но, все же, собственной уголок в сердце юноши.