— Эргар правильно тебя учит, добрый друг, — согласилась волчица. — Но он учит тебя, как одолеть боль твоего тела, но никто не знает, Арди, как победить боль, что живет глубже. Под твоей кожей. А если говорит, что знает как, то обманывает. И тебя. И себя.

— Под моей кожей… — нахмурился молодой охотник. — когда болят мышцы и кости?

Атта’нха снова улыбнулась. Так же, как и прежде. И её улыбка чем-то напоминала ускользающий по ранней весне, тонкий лед на озерной глади. Что-то, с чем предстояло проститься на долгий, долгий срок, прежде чем встретиться вновь.

— Когда ты поймешь о чем я говорю, маленький друг, то ты поймешь и как идти тропами, которыми ходят ласточки.

Арди встрепенулся.

— Почему ласточки? Может я хочу быть как Кайшас или как соколы, над которыми он всегда насмехается, или как вороны или…

Он еще долго что-то говорил, возмущался и хмурился, а Атта’нха продолжала перебирать его волосы и улыбаться.

Арди перебирал пальцами струны ветра и наблюдал за тем, как ласточки парили среди людей, спускавшихся по тропам на пирс. В костюмах и платьях. С багажом и без. Кто-то прятался под зонтиками, спасаясь от зенитного солнца, а кто-то, зачастую дети, ели мороженное.

Вот мальчик в коротких бриджах, смешной панаме, с рожком мороженного в руках держал на поводке миниатюрного, взъерошенного пса.

Такие не знали даже языка домашних зверей. Их ведь создали не Спящие Духи, а люди, скрещивая между собой разнообразные породы.

Странные мысли.

— О чем ты думаешь, Арди-волшебник? — шепнула Тесс, положившая голову ему на плечо.

Она придерживала свою шляпку и, как и волны Ласточкиного Океана, ловила глазами блики солнца. Уже не весеннего. Еще не летнего.

— О том, что видели ласточки этой зимой, — честно ответил Арди.

Они собрались сегодня гулять всю ночь. Выходной день, хорошая погода и время года, когда солнце почти не опускалось за горизонт и теплые, столичные ночи надевали на себя сумеречные наряды.

Даже фонари не зажигали.

Зачем.

И так ведь светло.

Арди, может, посидел бы еще немного в библиотеке или поразмыслил над делом Пауков, а может и вовсе отправился бы на Рынок Заклинаний чтобы провести несколько экспериментов над собственными печатями и модификациями тех, что прочел в книге Николаса-Незнакомца и узнал в Большом.

Не говоря уже про исследования, к которым его приобщил Аверский. К следующему занятию Ардан должен был предложить несколько работающих вариантов связей рун в аналитическом массиве, но пока смог рассчитать только одну работающую связь для четырех рун.

По сравнению с тем, над чем работал Гранд Магистр, лекции в Большом начинали выглядеть сродни тому, как малыши едва-едва учились читать. И, поскольку разрыв в требующихся знаниях лишь увеличивался, то и список литературы, с которым Ардан наведывался в библиотеку, рос по экспоненте.

— А теперь о чем? — Тесс взяла его за руку и Арди очнулся.

Он посмотрел в её светлые, смешливые глаза и чуть встряхнул вновь отросшими волосами.

— Извини… немного задумался.

Он обещал ей выходной в компании друзей. А значит никакой работы, никакой Звездной Магии и… Арди посмотрел на берег океана… никаких ласточек.

— Мне тоже всегда было любопытно, что там, за океаном, — внезапно прошептала Тесс и, чем-то напоминая кошку, потерлась о его плечо, устраиваясь на пиджаке поудобнее. — И за островами тоже… хотя я и в Сейросе с Вироэйрой побывала бы с радостью.

Она говорила честно и искренне. Арди чувствовал это. И не из-за того, что слышал, как ровно билось её сердце или ощущал на себе ровное дыхание. А просто потому, что… потому что.

Как когда-то давно говорила Атта’нха, Арди чувствовал искренность в словах Тесс чем-то, что находилось у него под кожей.

— А в прериях? — зачем-то спросил он слегка дрогнувшим голосом. — Ты хотела бы увидеть степь и предгорья?

Тесс, все так же придерживая шляпку, подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— А ты будешь там со мной?

Арди кивнул.

— Тогда мне без разницы куда, Арди-волшебник, — она снова опустила голову на плечо. — Пока ты рядом, мне везде хорошо.

И она снова не сказала ни слова фальши и нигде, ничего не приукрасила. Арди это точно знал. Точно… потому что ощущал себя точно так же.

Удивительное чувство.

Раньше его дом находился где-то на лугу Алькады. Потом он переместился в место, где пахло сдобой и ежевичным пирогом. Так, как пахла его матушка.