Но вдруг…

Знакомые голоса.

Он открыл глаза и замер. У качелей стояли двое. Корешок. Ласточка.

Они были здесь. Живые. Настоящие.

Корешок что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя, а Ласточка смотрела на него с лёгкой улыбкой и периодически закатывая глаза — как тогда, как когда-то, как раньше.

Рикард сделал шаг вперёд, но ноги стали ватными. Он моргнул, не веря глазам.

— Я рад вас видеть, — наконец произнёс он, и его голос предательски дрогнул.

Ласточка посмотрела на него долгим, добрым взглядом.

— И мы тебя, детектив.

Рикард не удержался. Он шагнул к ним, заключая обоих в крепкие объятия. Он боялся, что, если ослабит хватку, они растворятся, как мираж в пустыне.

— Ты отлично справился, — сказал Корешок, похлопывая его по спине. — Ласточка мне всё рассказала. Она ведь до сих пор знает, что происходит. Она… материальна.

Рикард отстранился и нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Ласточка улыбнулась — тепло, мягко, так, как умеют улыбаться только те, кто видел и понимал гораздо больше, чем могли бы выразить слова.

Она разжала ладонь.

Взмах крыльев — и из её руки взмыла маленькая ласточка.

Рикард проследил за ней взглядом. Птица описала круг над его головой, стремительно уносясь вверх, выше и выше… в голубую бесконечность.

— Мне её подарил Лаккель, — тихо сказала Ласточка.

Рикард нахмурился.

— Значит, всё-таки мёртв, — пробормотал он, глядя, как птица исчезает в небесах.

Ласточка не ответила. Её взгляд был полон чего-то, что Рикард не мог расшифровать — может, печали, а может, чего-то большего.

Внезапно он услышал женский голос.

— Рикард?

Он обернулся.

Перед ним стояла Свена. Она улыбалась. Рядом стояли их дети.

Рикард замер. Грудь сжалась так сильно, что он едва мог дышать. Он сделал шаг к ним. Затем ещё один. Слов больше не было. Он просто взял их за руки.

Рикард посмотрел на них в последний раз, затем, не оборачиваясь, ушёл вглубь парка, ведя свою семью за собой.

Рикард сжал пальцы Свены, словно боялся, что если разожмёт ладонь, всё это окажется лишь призрачной игрой света и теней. Его сердце стучало неровно, тяжело, но впервые за долгое время без боли. Он медленно посмотрел на жену, затем опустил взгляд на детей.

— Где вы были? — его голос был тихим, едва слышным, будто он боялся нарушить хрупкую реальность этого момента.

Его сын, мальчик с таким же пытливым взглядом, как у него самого, поднял голову и улыбнулся.

— Мы ждали тебя, папа.

По щеке Рикарда медленно скатилась слеза.

Он закрыл глаза, позволяя этому моменту растворить всю тяжесть, все страдания, всю боль, что он носил в себе.

Мир вокруг него словно замер. Лёгкий ветерок качал ветви деревьев, листья опадали медленно, мягко, как капли времени, оседающие на тротуаре.

— Пойдём домой, — сказала Свена, её голос был мягким, как свет далёкой звезды.

Рикард кивнул.

Они шли медленно, как будто бы вечность, но Рикард не спешил — он наслаждался каждым шагом.

Перед ними распахнулась дверь их дома — тёплого, наполненного светом и запахом чего-то родного, почти забытого.

И когда он перешагнул порог, всё прошлое осталось позади.

***

Тело Риггика безжизненно парило в пустоте, медленно вращаясь среди звёзд. Его лицо застыло в зловещей усмешке, но глаза, теперь потухшие, больше не могли видеть того величия, к которому он стремился.

Из мрака появился корабль. Его тёмный корпус, словно воплощение безмолвной ночи, бесшумно скользнул сквозь звёздную гладь. Солдаты на борту знали свою миссию. Манипулятор мягко подхватил тело, и оно исчезло в недрах судна.

Вскоре двери лаборатории, освещённой холодным голубоватым светом, раздвинулись. Солдаты, облачённые в тяжёлую броню, вошли внутрь. Посреди комнаты, у длинного стола, стоял Артур Богров.

Он медленно поднял голову, его глаза скользнули по окровавленному, но всё ещё внушительному телу Риггика.

— Положите его рядом, — произнёс он спокойно, но в голосе звучала странная смесь усталости и чего-то неуловимо личного.

Солдаты повиновались.

Глухой металлический лязг отдался в стенах, когда тело Риггика опустилось на соседний стол.

Рядом лежал Игорь Ветров.

Артур медленно снял перчатки и провёл рукой по лицу Риггика, потом посмотрел на Игоря.

— Вот мы и встретились снова, — произнёс он тихо, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто констатация факта.