Ладно, сколько бы ни было сейчас времени, но урчание в животе подсказывало, что пора бы и позавтракать. Воображаемое ничегонеделание закончилось. Теперь надо было взглянуть в лицо реальности. Быть не просто взрослой, а именно такой взрослой – с запутанной и перековерканной жизнью. Джемма опустила плечи и открыла дверь. Петли по-прежнему скрипели.

Мать, которая сидела внизу, на диване в гостиной, и возилась со своим телефоном, подняла от него взгляд, когда Джемма спустилась по лестнице.

– Доброе утро! Хорошо спалось? – спросила она.

– Вообще-то да, – немного удивленно ответила Джемма. Она была так измучена долгой поездкой накануне и всеми предшествующими бессонными ночами, что, едва лишь легла в свою детскую кровать, сразу же провалилась в сон.

– Хочешь яичницу на завтрак?

– Э-э… Конечно. Я могу и сама приготовить, если…

– Не глупи. Сейчас пойду сделаю нам обеим яичницу.

Мать поспешила на кухню. Джемма покосилась на телефон, который та оставила на диване. Она явно просматривала фотографии Лукаса. Вчера вечером Джемма вошла в свой аккаунт в «Гугл» с маминого компьютера и отправила ей на электронную почту несколько свежих фотографий Лукаса. А теперь подобрала телефон и просмотрела эти снимки. Она впервые провела день отдельно от своего сына. Конечно, приятно было воображать, будто у нее нет никаких обязанностей и она сейчас ни за что не отвечает, но расстояние и тоска по-прежнему терзали ей сердце. Вчера вечером по телефону голос у Лукаса звучал подавленно. Первым делом он спросил, когда она вернется.

Проглотив комок в горле, Джемма положила телефон обратно на стол. А затем присоединилась к матери в кухне.

– А где Ричард? – полюбопытствовала она.

– О… – Ее мать суетилась у кухонной стойки, разбивая яйца на шипящую сковородку. – Он уже на работе. Ричард хотел пообщаться с тобой с утра, но у него была какая-то срочная встреча.

Джемма сомневалась, что Ричард так уж хотел ее видеть. Накануне вечером он был очень вежлив и произнес все нужные слова, но во всем чувствовалась определенная официальность, как будто он выучил свои реплики и произносил их без всякого чувства. Все эти годы назад Ричард был достойным отчимом – всегда заботился о Тео и проявлял интерес к ней. Но никогда не был особо ласков, и Джемма постоянно чувствовала, что он относится к ней как к какому-то побочному продукту, прилагающемуся к ее матери. Как к чему-то, с чем нужно просто смириться, а не как к тому человеку, которого он на самом деле любил. Или, может, Ричард и пытался, но тогда она была с ним просто несносна – обижалась на него за то, что он ворвался в ее жизнь, пытаясь заменить ей отца. Как бы там ни было, между ними никогда не было особо родственной связи. И теперь совершенно ясно, что муж матери не слишком-то рад ее возвращению.

– Мам… – Джемма сделала глубокий вдох. – Хауэллы все еще живут в Крамвилле? В смысле, родители и братья Виктории?

Мать напряглась всем телом.

– Один из братьев вроде как переехал в Англию. Э-э… Уильям, по-моему, его звали?

– Уилли, – подсказала Джемма. – Мы все… они все звали его Уилли. Так он живет в Англии?

– Да, насколько я слышала, и женат там. А мать Виктории, Дороти, переехала во Флориду. Они с Расселом довольно давно уже развелись.

– Развелись? – удивленно перепросила Джемма. – Почему?

– Я не знаю, Теодора, мы с ней сейчас не в тех отношениях.

– А-а… Ясно.

До того убийства мать и Дороти иногда встречались, чтобы выпить кофе. Но это явно прекратилось.

– Рассел и Крейг по-прежнему живут в городе. По-моему, Рассел переехал в тот небольшой домик рядом с пожарной частью. А Крейг сейчас живет в их старом доме. Он партнер в какой-то компании по разработке программного обеспечения, и дела у них идут довольно неплохо.

Джемма мысленно делала пометки в своем списке подозреваемых. Рассел развелся. Разозлило ли это его еще больше? Окончательно озлобило? Может, он ищет, на кого бы свалить вину? А Уилли уехал в Англию и женился… Значит ли это, что его стоит исключить из списка вероятных кандидатов на роль ее тайного преследователя?

– А на прошлой неделе была панихида? По Виктории? Годовщину ее смерти как-то отмечали?

– Я и вправду не знаю, Теодора. Я не слежу за этим. И тебе не советую. Это какой-то нездоровый интерес.

– Я просто хочу сориентироваться в ситуации. Когда я… – Джемма откашлялась, – уехала отсюда, то была подозреваемой в убийстве. Все ждали, что копы арестуют меня.

– Детектив Данн заверил меня, что и вправду не считает тебя подозреваемой.

– Естественно, сказал, мам! На случай если ты знаешь, где я, и пытаешься меня прикрыть. Но дело не только в полиции. Абсолютно все думали, что это моих рук дело. Даже… В смысле… – Она запнулась, остановившись буквально за секунду до того, как выплюнуть обвинение своей матери.

– Я не думаю, что абсолютно все так думали. – Голос матери дрожал. – Во всяком случае, нам действительно нет нужды сейчас об этом говорить. Давай просто хорошенько позавтракаем.

– Ладно, – глухо отозвалась Джемма.

Она молча сидела, пока мать ставила перед ней тарелку с яичницей из двух яиц и тостом. Джемма обмакнула тост в желток, и тот обильно растекся по тарелке. Посолив свою яичницу, мать передала солонку Джемме, которая последовала ее примеру. Когда-то это было их воскресным ритуалом. Она улыбнулась матери и получила теплую улыбку в ответ.

– Вкусно…

– А в каком виде яйца любит Лукас? – полюбопытствовала мать.

– В виде яичницы. Он любит простую еду.

– Дети все такие. И ты такой же была. Он очень похож на тебя.

– Не знаю. По-моему, он больше похож на Бенджамина.

– Тут уж я не готова сказать.

– Ну да. – Джемма виновато ковыряла яичницу.

– Может, я скоро познакомлюсь с ними обоими, – предположила мать.

– Угу, – промычала Джемма, прожевывая кусочек тоста. – А ты не в курсе, ребята из моей школы всё еще живут здесь?