Он разослал эту информацию остальным членам оперативной группы, и через пару недель у него были ее настоящее имя, адрес и место работы. А также несколько ее свежих фотографий. Теодора Бриггс была обнаружена.

И вот теперь он опять потерял ее…

Он открыл список своих чикагских рабов. Вот, эти трое вполне подойдут. Кайл Тернер, Ронда Адамс и Норман Миллер. Конечно, он еще не полностью подготовил их, они пока еще не были должным образом выдрессированы. Но они сделают это – если не хотят, чтобы их секреты выплыли наружу.

Он одно за другим отправил им электронные письма, приказывая поискать как следует и перечислив все места, где могла скрываться Теодора. Адреса всех ее знакомых. Кафе, которое она иногда посещала. Этот чертов парк возле ее чертова дома, куда она ходила со своим сыном. Ему нужны фото!

Сел ждать, так и кипя от злости. А через некоторое время получил ответ от Ронды.

Всего одно предложение.

Он заморгал, потрясенный до глубины души.

Ронда была его новой рабыней. И в электронной таблице была выделена ярко-желтым – а значит, пригодной для выполнения сравнительно простых задач. Особого компромата он на нее не нарыл – разве что несколько фоток в голом виде, сделанных через веб-камеру ее взломанного лэптопа. Он должен был знать, что она не станет заниматься чем-то подобным.

Он потерял самообладание и порушил свою хорошо отработанную систему.

И все из-за этой сучки Теодоры…

Он перебрал ее старые фотографии, сделанные в прошлом году. Перечитал несколько сугубо личных сообщений, отправленных ею за последний год. Пересмотрел видео, на котором она примеряет новое нижнее белье в своей спальне. Ничто из этого не прибавило ему настроения.

Он обязательно найдет ее. Он не позволит ей ускользнуть от него. А если не найдет, то займется ее драгоценной семейкой.

Сквозь окно спальни просачивался утренний свет, отбрасывая на потолок белый прямоугольник. Джемма лежала в постели, смотрела на него и представляла себя опять девчонкой-подростком. Вспоминая не самые плохие стороны подросткового возраста – не разрушительную неуверенность в себе, не буйство гормонов, не травлю в школе… Что в этом веселого? Нет, только хорошие стороны. А прежде всего возможность валяться в постели, ни за кого не неся ответственности. Когда нет никаких бесконечных списков неотложных дел, наполняющих мозг треском помех… Никаких счетов, ожидающих оплаты, никакого ребенка, которого нужно кормить, никаких продуктов, которые предстоит купить….

Джемма помнила, как просыпалась по выходным или на каникулах в этой комнате, смотрела на точно такой же прямоугольный ломоть света и думала: «Ну, чем бы мне заняться сегодня?» – когда впереди тянулся вдаль целый день, час за часом, в течение которых можно было порисовать, или почитать какую-нибудь книжку, или встретиться со Стивом и Алланом, или просто поваляться в постели. И если мать просила ее помочь навести порядок в доме или развесить одежду в шкафу, то Тео с ворчанием делала это, чувствуя себя так, будто все обращаются с ней как с рабыней или кем-то в этом роде.

Джемма приподнялась в постели, оглядываясь по сторонам. Мать ничуть не покривила душой, когда говорила, что комната осталась точно такой же, какой дочь ее оставила. Все было на своих местах. Вчера вечером Ричард вынес три коробки с бумагами и велотренажер, которые они хранили здесь, но в остальном все осталось по-прежнему. Мать сказала, что они так и не нашли времени навести порядок в комнате, но тут Ричард скривился, и у Джеммы возникло ощущение, что это какой-то давний спор. Не настаивала ли ее мать на том, чтобы они сохраняли комнату в точности в прежнем виде в ожидании ее возвращения? Бурчал ли Ричард по поводу неиспользуемой комнаты, которую можно было бы запросто превратить в спальню для гостей или сдавать внаем? Джемма не хотела этого знать.

Встав с кровати, она направилась к своему письменному столу и выдвинула верхний ящик, в котором хранила свои альбомы для рисования. Теперь ящик был пуст. Значит, комната осталась все-таки не в точности такой, как прежде… Потом заглянула в шкаф. Ее одежда исчезла. Слава богу хотя бы за это. Последнее, чего она хотела бы сейчас видеть, – это мешковатые рубашки, которые носила подростком, чтобы скрыть нарождающиеся формы своего тела, кажущегося каким-то чужим.

Джемма бросила взгляд на часы на стене. Она до сих пор помнила ту ночь – как наблюдала за движением стрелки, отсчитывающей секунды до ее ухода. В какой-то момент за последние тринадцать лет в этих часах села батарейка, и стрелки показывали, когда это произошло – в тридцать семь минут третьего.

Она совершенно не представляла, сколько сейчас на самом деле времени. Ее телефон был все еще выключен. Стоит ей включить его, как Теневик сразу же узнает, где она находится. Джемма предпочитала подольше сохранять элемент неожиданности. Вчера вечером она позвонила Лукасу и Бенджамину со стационарного телефона своей матери, и та склонилась над ее плечом, отчаянно желая услышать голос своего новообретенного внука. Джемма пообещала ей, что со временем они обязательно поговорят и даже повидаются.