– Ты всё верно говоришь, - кивнул Эльбрус. – Но Генштаб будет непреклонен – никто ничего нам больше не даст. Под всю нашу большую операцию, Министерству Обороны были выделены ресурсы, соответствующие возможностям нашей экономики, возможностям промышленности, и ресурсы эти, как ты понимаешь, не бездонные. Они не берутся из ниоткуда. У каждой операции есть цена – в нашем случае это миллиарды рублей – стоимость снарядов, ракет, топлива, провизии, электричества, танков, зарплат, наград и посмертных выплат. Эти деньги выделены, и мы теперь за эти деньги должны что-то сделать – показать результат. А результат показать мы не можем, потому что противнику тоже выделены миллиарды, и он делает всё, чтобы помешать нам добиться желаемого.

– И кто сейчас проявит большее военное искусство, тот победит, - сказал Тарасов, - потому что у противника тоже жёсткое ресурсное ограничение. Но Сергей Николаевич тоже по-своему прав - прежде, чем начать операцию по взятию города и заводов, нужно восстановить боеспособность соединений Четвёртой армии. И кроме того, полагаю, нам нужно глубоко проанализировать положение войск, боевые возможности противника на разных направлениях, и найти такое решение, которое позволило бы взять Сталегорск с наименьшими потерями в людях и технике.

– В идеале было бы, - усмехнулся Эльбрус, - чтобы противник сдался без сопротивления.

– Ну, Владимир Сергеевич, вы размечтались, - усмехнулся Тарасов. – На той стороне против нас играет генерал Тарнавский – опытный и грамотный противник.

– Да есть тут у меня одна задумка, Артур Викторович… - сказал генерал-полковник Шаталов.

– Говорите, - предложил Тарасов.

– Провести одну комплексную операцию… но для начала, позвольте, я подготовлюсь, и завтра доведу вам общий замысел.

Иванцов и Тарасов переглянулись.

***

– Полковник Угрюмов, - представился Чингис, войдя в рабочий кабинет Эльбруса. – Начальник временной оперативной группы военной контрразведки.

Шаталов встал, вышел из-за своего стола и поздоровавшись с Чингисом за руку, предложил присесть за приставной столик и сам сел напротив.

– Ваше руководство отрекомендовало вас, как опытного контрразведчика, мастера оперативных комбинаций. Так же мне известно, что благодаря вашей работе, в Четвёртой армии удалось сохранить от ударов противника большую часть складов…

– Да, мы подставили под удары ложные объекты, товарищ генерал-полковник. Работа потребовала усилий, так как многие командиры не понимали, для чего это нужно. Кто этого не сделал, тот лишился боеприпасов. Кто сделал – тот воюет.

– Это хороший результат работы.

– Спасибо за оценку нашего скромного труда, - кивнул Чингис.

– Перейдём к делу, - предложил командующий. – То, что я вам сейчас скажу, не должно покинуть стен этого кабинета, я бы сказал, что это информация особой важности.

Чингис сдержанно кивнул.

– Ко мне обратился некий Дорошенко Станислав Валерьевич, как он представился - один из собственников сталелитейного завода в Сталегорске. Он рассказал мне, какое дорогое оборудование установлено на предприятии, и выразил опасение, что оно будет повреждено или уничтожено, если войска подчинённой мне группировки начнут его штурм. В обмен на сохранение завода он предложил миллион евро. Я сказал ему, что подумаю, и попутно нагрузил полезной работой, которую он, нужно отдать должное, выполнил на отлично.

Генерал-полковник сделал паузу, изучая реакцию Чингиса, но тот профессионально сохранил на лице полное отсутствие эмоций.

– Так как история с миллионом евро не закончилась, у меня возникла одна идея. Не могли бы вы…

В этот момент дверь в кабинет открылась, и ординарец занёс чайный сервиз. Пока он раскладывал приборы на столе, генерал хранил молчание. Разлив по кружечкам чай, ординарец удалился.

– Угощайтесь, полковник.

***

Ещё двое суток ушло на штурм лесополос «Дуб» и «Осина», куда были направлены полки, прибывшие из состава Седьмой армии. «Кедр» оставался за противником, который оказывал мужественное сопротивление, заявляя, что «русские не сдаются». Взятие «Кедра» позволило был осуществить глубокое вклинение в оборону противника, откуда в дальнейшем можно было бы выйти на Шахту номер три и на Шахту номер четыре, от которых до окраин Сталегорска оставалось шесть-семь километров.

Томск и Гранит приступили к разработке частной операции, реализовав которую можно было бы серьёзно сузить кольцо окружения города. Главная роль доставалась семьдесят шестой бригаде и приданным ей в оперативное подчинение трём полкам – довольно слабым с точки зрения тяжелого вооружения, у них не было ни одной боевой бронированной машины и ни одного орудия полевой артиллерии, но зато богатым на пехоту – что и требовалось для действий в лесополосах.

Тем временем Ветер стал ощущать, что в течение последующих дней положение подразделений бригады, находящихся в населённых пунктах Кузнечное и Ябловка, стало ухудшаться. Противник буквально забрасывал дронами-камикадзе места, где находились военная техника и личный состав. Опытные вражеские операторы выискивали прорехи в радиоэлектронной завесе, выставленной для защиты войск, и потери стали расти. Нелегко приходилось транспортной технике, которая занималась доставкой пополнения, боеприпасов, провизии, топлива и даже воды – сгоревшие остовы «Уралов» и КамАЗов всё чаще попадались по дороге на Кузнечное и Ябловку. Участились случаи скрытых саботажей со стороны водителей, отказывающихся возить туда грузы, и Ветру пришлось ломать голову над тем, как повысить безопасность этих перевозок. Естественный выход из ситуации – движение только ночью – противник частично закрывал с помощью мультикоптеров типа «Баба-Яга», имеющих мощные тепловизионные камеры. Борьба с ними стала главной задачей постов, выставляемых вдоль дороги в ночное время, вооружённых пулемётами с тепловизионными прицелами – это противостояние полностью олицетворяло текущий смысл всего происходящего движения – человека против роботов.