Чингис давно уже знал, что никогда нельзя поддаваться эффекту страха и неуверенности перед лицезрением объёма предстоящей работы. Всегда так кажется, что сделать столько всего, перелопатить, осмыслить, найти взаимосвязи и сделать на их основе выводы – никогда не удастся… но это иллюзия. Стоит только начать, стоит только уложить в голове один факт, потом другой, и дело пойдёт. А там глядишь – и что-то уже получается, что-то складывается и постепенно открывается внутренний мир личности, ставшей объектом оперативного интереса.

«Только помни, полковник, времени у нас мало, положение Четвёртой армии шаткое, нужно сделать всё как можно быстрее», - всплыли в голове слова Эльбруса.

***

– Добрый день, Станислав Антонович, - Шаталов радостно приветствовал гостя, вошедшего в кабинет командующего. – Как добрались?

– Ничего, нормально, - кивнул Дорошенко. – На дорогах много постов, но задержки нигде не было, все были предупреждены, спасибо.

– И вам спасибо, ваша помощь в организации логистики оказалась просто неоценима! Я подписал приказ о награждении вас медалью «За содействие СВО»! Поздравляю! – с этими словами командующий достал из ящика стола красную коробочку с наградой, вынул оттуда медаль и прикрепил её на лацкан пиджака оторопевшего гостя.

Сидящий за столом Чингис чуть не подавился при виде медали – для него это было неожиданно, Шаталов при обсуждении тактики предстоящего разговора как-то упустил этот момент. Впрочем, Чингис подумал, что так даже будет лучше, когда в самом начале контакта клиенту уже сломали шаблон неожиданным ходом, создающим зависимые условия, от которых тому будет сложно отказаться. Преждевременная похвала никогда не бывает лишней перед сложным разговором…

– Да, кстати, познакомьтесь, - генерал обернулся к чекисту. – Это мой заместитель по особым вопросам полковник… Петров. Он абсолютно в теме по всем моим делам.

– Здравствуйте, - «Петров» встал и пожал гостю руку.

– Очень приятно, - машинально ответил Дорошенко.

– Ну что, товарищи, обсудим нашу диспозицию, - предложил Эльбрус. – Прошу за стол.

Генерал занял своё место, Чингис и Дорошенко расположились за приставным столиком – друг на против друга.

– Так что, Владимир Сергеевич, - Дорошенко посмотрел на Эльбруса. – Могу я рассчитывать на наши договорённости по «Стальзаводу»?

– Ну, это смотря к чему мы придём, - развёл руками Шаталов.

– А мы разве не заключили уже сделку по факту того, как я вам помог с логистикой?

– А как она касается «Стальзавода»? – Эльбрус сыграл в удивление.

– Ну как же… мы же на прошлой встрече с вами проговорили…

– По заводу мы с вами ничего конкретно не проговаривали…

– Подождите! Вы хотите сказать, что все мои многомиллионные вложения в транспорт, топливо, зарплаты водителям… это было не в рамках нашей сделки?

– Я так понял, что вы всё это сделали от чистого сердца, - сказал командующий, сыграв в простодушие. – В рамках, так сказать, волонтёрской помощи российской армии… мы вас за это достойно отблагодарили, - Шаталов намекнул на врученную награду, висевшую на груди собеседника.

Дорошенко тяжело вздохнул – ему сейчас хотелось сорвать с себя медаль и швырнуть её в лицо генерала, но он, конечно, сдержался. Что эта медаль в сравнении с заводом?

– Я вас слушаю, - разбивая возникшую паузу, сказал генерал.

– Я думал, что мы серьёзные люди, - как бы в пространство сказал гость.

– Конечно, - кивнул Шаталов и подвинул визитёру лист с таблицей плана огневого поражения целей. – Вот, смотрите, на «Стальзаводе» засела сто десятая бригада, уходить она оттуда не собирается, поэтому с сегодняшнего дня мы будем заниматься этим вопросом вплотную. Почитайте, документ, конечно, секретный, но для вас я сделаю исключение… вы же никому об этом не расскажете?

Дорошенко взглянул на таблицу. Там были расписаны объёмы боевых средств и время их применения.

– Вот, особенно интересен пункт три, - подсказал генерал. – Прочтите вслух.

– Четыре ОДАБ-1500 в восемнадцать-двадцать, четыре ОДАБ-1500 в девятнадцать-десять… я всё равно не знаю, что это такое…

– Это бомбы такие, - пояснил командующий. – Ничего после себя не оставляют.

– А вы опять меня шантажируете, - заметил Дорошенко.

– Станислав Антонович, - в разговор включился Чингис, раскрывая свою папку. – Скажите, а где вы были позавчера в период времени с восьми вечера до двух часов ночи?

– В Москве. А какое это имеет значение? – с некоторым запозданием спросил Дорошенко, начав покрываться пока ещё едва заметными красными пятнами.

– Да так, просто хотелось узнать, что толкает столь уважаемых людей в клубы с искажённой половой ориентацией…

– Ну, знаете, это моя частная жизнь, и она не имеет никакого отношения к нашему сегодняшнему разговору.

– Какое-то да, имеет, - сказал Чингис. – В это же время, в том же клубе находился сын председателя правления «Стальзавода», судя по фото – весьма смазливый мальчик. Его отцу, хранителю традиционной морали, приняв для себя этот удар, всё же будет крайне важно, кто какую роль играет в вашей паре. Если одно он ещё сможет условно простить, то за другое он точно вас набутылит в самой извращённой форме. Не так ли?