— Чего стряслось, Гош? — поинтересовался я.

— Я… Я, кажется, потерял свой билет, — дрожащим голосом выдал мальчишка. — Э-это был мой шанс всё исправить!

Я внимательно посмотрел на пацана, подмечая его искреннее желание как-то изменить ту непростую жизнь, которой он жил.

— Как звали твоего папу? — спросил я.

— Егор Дмитриевич, он погиб на войне, исполняя свой долг перед родиной! — выпалил Гоша.

Я присел на корточки перед пацаном.

— Знаешь, Егор Дмитриевич гордился бы своим сыном, — я достал свой билет из кармана и отдал его пацану. — Держи, он твой.

— Я не могу принять, — сказал он, утирая слёзы, изо всех сил сдерживаясь и шмыгая носом.

— У меня есть дар, бандит, а вот тебе он точно не помешает — если выиграешь. А удача, как известно, любит сильнейших, — я сжал его плечо. — Дерзай.

— Спасибо…

Мы подошли ближе к толпе, и в этот момент к императору уже поднесли чашу. Государь поднялся с трона и направил руку в сторону чаши. Даже находясь на отшибе в последних рядах толпы, я отчётливо почувствовал вибрацию в воздухе. Магия императора была действительно сильной.

Листки из чаши поднялись в воздух и один за другим начали воспламеняться. Одновременно я увидел, как рассыпались пеплом такие же листки в руках людей из толпы. На набережной прокатывались вздохи разочарования, чьи-то заветные желания так и не сбылись.

Неплохо, черт возьми, совсем неплохо! Я наблюдал за творимой волшбой. А потом увидел, как мальчишка вытянул свой листок, закрыл глаза и что-то зашептал. Свитки продолжали сгорать, но листок в руках Гоши не исчезал.

Наконец, в воздухе над чашей остались висеть всего три листа. Император разжал кулак, и листки медленно спикировали обратно в чашу — тройка счастливчиков была выбрана.

— Эй, это мой лист!

— Отвали!

В толпе вспыхнула драка, но стражи правопорядка подоспели и разняли дерущихся. К нам тоже подошли, я заметил несколько зыркающих в нашу сторону мужиков. Их настрой быстро улетучился, когда я показал пистолет.

Мальчик смотрел на свой лист и хлопал глазами, не веря в происходящее. На листке нарисовались его имя и фамилия. Теперь уже слёзы радости безудержно потекли по щекам Гоши, он начал прыгать от счастья, тряся своим счастливым билетом в новую жизнь. Пацанёнок даже не замечал, что на его билет положили глаз. Но только поздно уже что-то класть, имя на листе теперь читалось отчётливо.

— Что ты шептал? — мне правда было интересно.

— Я просил императора меня выбрать, чтобы продолжить службу, которую нёс мой отец! — признался он. — Я хочу…

Что он хочет, Гоша сказать не успел, над площадью разнёсся голос государя:

— Иннокентий Евгеньевич Белов!

— Кажется, тебя вызывают, бандит! — сказал я обомлевшему пареньку. — Иди, тебя зовёт император.

Из толпы вышел один из охранников государя — из тех самых, на кого я сразу обратил внимание. Хм, быстро он сориентировался: пробрался сквозь гущу толпы и нашёл пацана. Хотя… Мысль оборвалась, когда я увидел, что парочка охранников по-прежнему стоит возле императорского трона.

Чёрт подери, да это же иллюзия!

— Вас желает лицезреть император, — прошелестело из-под капюшона охранника.

Он протянул руку, видимо, предлагая Гоше за неё взяться. Логичное предложение, на самом деле — через толпу вот так просто не протиснуться.

— Да… да… — заблеял Гоша, а потом повернулся ко мне. — Константин Фёдорович, а пойдёмте со мной!

Я взглянул на охранника, и тот кивком показал, что не имеет ничего против. Гоша взял меня за руку, мы вместе подошли к иллюзии. А вот дальше было ещё любопытнее. Стоило пацанёнку коснуться протянутой руки охранника, как что-то… дёрнулось, что ли. И не что-то, а пространство. На мгновение случилось искажение окружающей действительности.

Ещё миг, одно моргание глазом — и мы уже стояли напротив императорского трона. Я поймал себя на мысли, что никто даже не забрал мой пистолет. Службу безопасности императора это как будто не волновало. Хотя неудивительно, в ход шла сильнейшая магия, по сравнению с которой пуля всего лишь пшик.

Император оказался рослым мужчиной средних лет, на его груди висела целая куча каких-то орденов. Но даже не они запомнились мне больше всего. Во-первых, к себе накрепко приковывал его взгляд. Мне он показался отрешённым и грустным. Но когда наши взгляды встретились, в зрачках государя вспыхнул огонёк, однако он быстро погас.

Во-вторых, на государе были надеты странноватые перчатки ярко-зелёного цвета. Перчатки поблёскивали в лучах солнца. Я не сразу понял, почему они показались мне странными, а потом ка-а-к понял! Ёпрст, да они выполнены из чистого кристалла!

— У тебя чистое сердце, юноша. Подойди и прими свой дар! — велел император.

— Давай, давай, — я легонько подтолкнул мальчика в спину.

Гоша, завидев государя на расстоянии нескольких метров, затрясся. Перенервничал настолько, что у пацана начали подгибаться колени. Ещё не хватало, чтобы он в обморок грохнулся!