Александр поставил перед нами задачу нарушить порядок на левом крыле персов и я приказал всем сарматам разбиться на пятерки, которые устремлялись на огромное скопище персов, проходя сквозь них, как горячий нож сквозь масло: виртуозное владение оружием и постоянное поддерживание яра позволяло моим воинам поражать противника, самим оставаясь неуязвимыми. Персы от вида воинов в волчьих шкурах впадали в панику, темные люди того времени считали что на них напали люди-волки, демоны из глубины земли. Я держался рядом с Бером, мы не давали персам понять что происходит, я из-за усиленного тренировками своего энергетического каркаса смог помимо отвода глаз всем окружающим меня на три- четыре метра врагам внушить что помимо нашей пятерки вокруг еще с сотня сарматов и персы поддавшись внушению, начали азартно рубить своих же, принимая их за врага.Несомненно, подобное требовало огромного выплеска энергии, после чего джанийцы разворачивали коней и скрывались.

Когда моя пятерка прорубилась назад, к нам подъехал Александр — Микаэл, с кем продолжают сражаться персы, все твои воины уже вышли из битвы?

— Помутнение мозгов, бывает такое, правда редко. Мне кажется самое время, чтобы ударить всем твоим войском, Великий!

Александр кивнул и потянул из ножен подаренный мною меч. Вслед за своим царем в бой под командованием самого Александра вступили знаменитые фаланги македонцев, которым персы уже не могли оказать достойного сопротивления после учиненного нами беспорядка в их рядах.

Македонский царь снова возглавил конную атаку на правом фланге. Он разгромил левое крыло противника и ударил по центру, стремясь сразиться с Дарием. Тот бежал, хотя исход битвы ещё был неопределённым (его греческие наёмники смогли остановить на время натиск македонской фаланги). Узнав о бегстве своего царя, персидская конница тоже предпочла выйти из боя, а греки после этого были большей частью перебиты (восемь тысяч греков сумели спастись и в дальнейшем присоединились к антимакедонскому движению в Греции).

Когда я собрал своих сарматов воедино, я охренел — почти вся защита лошадей и ноги всадников были залиты кровью персов, ну просто конные мясники!

Победа македонян была полной; во вражеском лагере была захвачена огромная добыча, включая три тысячи талантов золота, а также сына, двух дочерей, жену и мать Дария. Знатные пленники готовились к самому худшему, но Александр обошёлся с ними очень великодушно. Другие сокровища персидского царя были захвачены позже в Дамаске. Благодаря этому Александр не испытывал больше недостатка в средствах.

Эта победа имела огромное значение для всей войны: её следствием были деморализация персов, потеря ими всей западной части царства и потенциальных союзников в греческом мире. Александр теперь мог выбирать между двумя направлениями — восточным, куда бежал Дарий, и южным. Он выбрал второе, чтобы лишить ахеменидский флот его баз (в первую очередь в Финикии). Арад, Библ и Сидон подчинились ему без сопротивления, а Тир попытался было занять нейтральную позицию и был осаждён. Македоняне столкнулись с огромными трудностями: Тир находился на острове и был практически неприступен.

Александр вызвал меня в свой шатер, где кроме него были все его ближники — Здравствуй, Микаэл! Мне нужна опять помощь сарматов — Чтобы построить дамбу между материком и островом нужны просто астрономические деньги. Я приказал своим новым финикийским подданным предоставить для осады свои корабли. Тирский флот в сегодняшнем сражении был разбит и осадные машины мои воины тащат к стенам города и со временем мы конечно сможем пробить бреши. Но на это потребуется около полугода осады. Если вы сможете открыть ворота, я отдам вам на разграбление города один день. Представляешь, Микаэл, сколько добра вы сможете вывезти? Я даже дам тебе корабли что бы вы добычу отправили домой!

Я раздумывал, так как стены Тира хорошо охраняли даже ночью. Вошел начальник охраны — Великий! Дарий прислал к тебе послов с предложением заключить мир.

— Впустить их, послушаем, что они могут мне предложить!

Посол с крашеной хной бородой трусливо смотрел в пол — Мой царь готов выдать за тебя, царь Македонии, одну из своих дочерей, Статиру, и уступить земли «от Геллеспонта до Галиса», то есть западную половину Малой Азии!

Парменион посоветовал было принять эти условия, начав со слов — Будь я Александром… но царь оборвал его со словами — Я тоже принял бы эти условия, будь я Парменионом! Но нет, я уничтожу Тир!

Затем подал знак и послов увели из шатра. Александр опять подошел ко мне — Что ответишь мне, жрец? По силам твоим Бессмертным эта задача?

Я кивнул — Мы попробуем. Пока своими осадными машинами продолжай обстрел стен в течении трех суток подряд. Нехрен горожанам нежиться в постелях!

На стену в состоянии яра, включив отвод глаз, опять полезли мы с Бером и я пожалел, что не взял в поход хотя бы сотню своих спецов. Когда я добрался др верха стены, в мою сторону вдруг направился грек с факелом в руке. Он решил заглянуть вниз и, встретившись с моим взглядом хотел заорать, увидев перемазанную черным мое лицо, но я, оставшись висеть на левой руке, правой дернул этого любопытного за волосы и тот рухнул вниз, почему-то не проронив ни звука. Может быть у него произошел разрыв сердца? Бер, которого едва не задело летящее вниз тело, укоризненно покачал головой.