В холодное время и по торжественным поводам обедали в триклинии — пиршественном зале, который появился в виллах под влиянием греческой традиции. Ели хозяева, возлежа на ложах, расставленных буквой П. Их могло быть несколько. Еда в таком неудобном положении была признаком зажиточности. Только состоятельный человек мог есть, опираясь на одну руку — ведь для этого ему должен был прислуживать раб.

Спали рабы в городской вилле на втором этаже. Откуда такая нелюбовь ко второму этаже? Видимо, это было связано с тем, что снование вверх-вниз по лестнице — это дело неблагородное. А еще с тем, что потолки были достаточно низкими. Там же размещалась столовая для рабов. Крыша последнего этажа была плоской и на ней устроен небольшой солариум (садик, терраса).

А вот Рим простых людей — это не виллы, а инсулы (зачастую доходные дома). Аналоги современных домов с множеством квартир, где жили не связанные между собой семейства. Смрад, теснота, полумрак — это было сугубо утилитарное жилище для простых римлян.

Мы заранее с соплеменниками договорились о смене наших имен на греческие, так моя мать стала Еленой, я — Михаилом, а мой брат — Андреем.

Семнадцатилетний Публий первым осмотрел тринадцать рабов от семи до пятнадцати лет, приобретенных его матерью для его младшего брата. Оставшись доволен осмотром, он повел нас к семилетнему Марку, который в одиночестве пытался работать с деревянным учебным мечом — Марк! Эти рабы теперь твои! Мама уверяет, что их обучал хороший мечник. Вместо игрушечных солдатиков ты вполне сможешь командовать своей маленькой армией.

Марк протянул свою деревяшку моему брату — Держи, раб! — сам же Марк из стойки с оружием взял боевой гладий, только выполненный для мальчика его лет.

Марк попытался кольнуть, но меч пропорол пустоту, а мой брат, теперь уже грек Андрей, убрав свое тело с линии удара, сместился навстречу Марку и обозначил удар в горло. Еще минут пять Марк пытался наказать дерзкого раба, но тот был неуловим для его остро заточенного меча.

Марк остановился, опустив меч острием вниз — Если они все так хороши, то моя армия станет непобедимой! Заодно и я сам с ними научусь так же владеть мечом. Спасибо, брат!

Публий усмехнулся — Мать благодари! А я хотел бы сразиться с самым сильным бойцом, рабы, кто из вас лучше бьется на мечах?

Пятнадцатилетний Федор (который не соглашался сменить имя, пока не узнал что же означает его новое имя), вышел вперед — Я самый старший из моих братьев, позволь мне сразиться с тобой в учебном поединке?

Публий взял себе учебный меч, второй бросил Федору и тот поймал его на лету.

Несмотря на разницу в два года, Публию не удалось даже коснуться своего противника, а тот уже нанес несколько касаний то руки, то ноги, а то и туловища. Вспотев, Публий в ярости бросил свой учебный меч — А ты действительно хорош! Будешь обучать меня своему бою на мечах, я впервые встречаю такую школу боя. Говорите, вас обучал спартанец? Странно, но я почему-то первый раз сталкиваюсь с таким фехтованием. Черт, у тебя же тело работает как бы не больше чем ноги, по тебе невозможно попасть, любой выпад пропускаешь буквально в миллиметрах от своего тела, умудряясь убрать из под удара именно ту точку тела, в которую нацелен мой удар!

Я, наблюдая этот бой, был приятно удивлен — Мою технику боя с оружием и без сарматы за это время похоже даже еще больше усовершенствовали и им даже не нужно было пользоваться яром для эффектного противостояния своим противникам. Кстати, переговорив с пацанами, я выяснил — яр также практикуется и также проводят посвящение в Бессмертные. В их городище эту науку им преподавал погибший при нападении старик девяноста лет, единственный Бессмертный, оставшийся в селении после ухода воинов для вливание в общую сарматскую армию. Причиной же были гунны. Эти уроды все-же начали экспансию на запад и сарматская империя постоянно отбрасывала их обратно, проредив численность гуннов, но те в очередной раз пережив демографический всплеск, опять пытались завоевать себе степи.

Я после окончания тренировки наших господ и принятия водных процедур, избавляясь от пота, своим родным немного решил раскрыться — Я возьму на себя ваше дальнейшее обучение, в том числе и яру!

Мой брат вздохнул — Тебе Завар, тьфу, тебе, Михаил, видно солнышко голову напекло!

Я, видя насмешливые взгляды родных, проверил состояние энергетических узлов и каналов в этом новом теле и убедился в том, что этот трюк мне вполне по силам — видно учитель действительно был требовательным, если моя семилетняя тушка уже была довольно развитой. Войдя в яр, я я как кегли раскидал всех своих родственников, даже Федор отлетел на три метра.

— Кто из вас сможет так повторить?

Федор, потирая задницу, на которую упал при приземлении, невольно огляделся и убедившись в отсутствии посторонних рабов и наших хозяев, удивленно присвистнул — Охренеть не встать! Это как ты смог сделать? Даже я еще толком не могу в яре проделать такие штуки!

Брат даже отодвинулся от меня подальше. Я же поднял палец вверх — Вам же наверняка рассказывали о перерожденных?

Федор кивнул — Рассказывали, да вот только их всего-то два человека в нашем царстве на тот момент были живы. И то где-то в столице, мы о них только краем уха слышали.

Я удовлетворенно улыбнулся — Вот я и есть такой вот перерожденный, причем я проживаю уже третью жизнь, переродившись в теле Завара, который в тот самый момент умер. Меня зовут Михаил.

Мой брат, вернее брат моего тела, шепотом спросил — И как же тебя звали в прошлой жизни?

Я хотел было соврать, но отчего то сказал правду — Сначала я стал Верховным жрецом Ареса, а затем вторым Императором и звали меня Микаэль.

Пацаны ошарашено молчали, наконец Федор отмер — Наш жрец часто упоминал тебя, о отмеченный лично Аресом! — говорят что именно ты, а не первый император, создал нашу империю, объединив все скифские и сарматские племена! Правда ли что Арес с тобой говорил и оставил на тебе свой знак в виде молний?