— Это не деньги. В обмен за нее я должен кое о чем попросить вас.

— Что-то такое, что я в силах предоставить вам?

— Вы сами решите. Позвольте изложить, граф, что именно и почему я хочу получить за этот портрет.

Веноза не ожидал ничего подобного, но во время путешествий он привык быстро приспосабливаться к самым разным ситуациям.

— Слушаю вас, монсиньор, — сказал он, не отрывая глаз от картины. Девушка выглядела именно так, как описал Аппиани. Непостижимо хороша! «Королева чаек» — назвал художник свою картину. Да, подумал граф, очень точное определение.

— Эта юная девушка — сразу же открою вам — не моя дочь и не моя любовница. Она еще не познала плотской любви. Ей только шестнадцать лет. Я нашел ее новорожденной в ивовой корзинке. И не ведаю, чей это ребенок. Не знаю, как она оказалась на Тремити. Я отдал ее на воспитание управляющему фермой на одном из островов Тремити. И для всех окружающих она — дочь крестьянина. Я же всегда помогал ей. Тремити — крохотный мирок. Священник нередко чувствует себя там очень одиноко. А может, мне просто хотелось иметь ребенка. И в каком-то смысле она для меня словно родная дочь, понимаете? Поэтому я забочусь о ней. Но сейчас она в опасности.

Веноза хорошо разбирался в людях. Он понял, что возникшие у него предположения необоснованны. Священник не лгал. Граф видел это по открытому взгляду, по волнению, прорывавшемуся в голосе падре.

— Девушка очень красива, — продолжал священник, — и сын маркизы Россоманни влюбился в нее. Хотел жениться. Это случилось, когда Аппиани приезжал на остров писать портрет юноши. Тогда же он сделал и этот портрет Арианны. Но маркиза восстала против их брака. У нее есть на это свои веские основания. Если бы Марио женился на бедной крестьянке, двор воспринял бы подобный поступок как враждебный жест. Его могли бы счесть якобинцем. Не знаю, известно ли вам, какая волна насилия прокатилась по Неаполю после казни Марии Антуанетты. Мария Каролина захотела отомстить за сестру… Маркиза Россоманни узнала, что шпионы следили за ее сыном. Тогда она решила укрепить свои связи с двором и для этого женить сына на Марии Луизе фон Граффенберг, мать которой — подруга королевы Марии Каролины.

Джулио Веноза прикрыл глаза. Еще один пример, подумал он, когда красота обладает такой необыкновенной силой, что меняет судьбы людей. Только оттого, что необычайно хороша, эта никому не известная деревенская девушка, не имеющая ни отца, ни матери, оказалась вовлеченной в интриги сильных мира сего.

— На девушку было совершено покушение, — продолжал священник. — Сейчас она укрывается в подземелье аббатства, но я должен помочь ей вырваться оттуда. Вы могли бы содействовать мне в этом? В обмен на картину я попросил бы вас помочь найти девушке убежище в Милане, вдали от маркизы, вдали от Марио Россоманни. Вам нравится портрет, вы хотите его приобрести. И я подумал, что возможен такой обмен. Но я обязан открыть вам всё. Маркиза дала мне деньги, чтобы я удалил Арианну с острова. Большую сумму. Так что с деньгами проблем нет. У девушки теперь есть приданое, благодаря чему ее легко можно выдать замуж. Я же пока не могу покинуть Неаполь, и мне нужно найти в Милане надежного человека, сильного, умного, знающего жизнь человека, который сумел бы спрятать девушку и защищать ее какое-то время — несколько месяцев, может быть, даже год. Аппиани говорил мне о вас немало лестного.

— А сам Аппиани разве не подходит для этой цели?

— Нет, Аппиани — художник, все время в странствиях. И к тому же он друг молодого маркиза. Нет, совершенно не подходит.

— Я слышал, девушка неплохо образованна.

— Да, читает, пишет, немного знакома с риторикой, математикой, другими науками. Хорошо знает литературу и философию. Владеет латынью и французским. Сейчас изучает немецкий язык.

— Немецкий? Зачем?

— Я решил отправить ее на север, в Милан или в Вену, там без знания немецкого не обойтись. Я обещал маркизе сделать это. И еще я взял на себя обязательство выдать Арианну замуж, чтобы не возникало больше никаких проблем с сыном маркизы, Марио.

Джулио Веноза изумился. Этот блистательный прелат дал своей подопечной хорошее образование, совершенно необычное даже для знатной дамы из высшего общества.

— Наверное, вы сами были ее учителем? Лично обучали всему?

— Не только я, одному мне было бы не справиться. Я для нее второй отец. У нас близкие дружеские отношения, я строг, но до известного предела, как всякий отец. В аббатстве на Тремити, настоятелем которого я был, проживают несколько старых монахов. Именно они и стали ее основными учителями. Достаточно надежными и знающими.

Джулио с восхищением смотрел на падре Арнальдо Конечно, он ничего не отпускает на волю случая, подумал граф. Этот священник соединил свой ум, свой жизненный опыт и искусство католической церкви для того, чтобы управлять людьми и обстоятельствами Такие деятели, как он, могут совершенно свободно повести за собой народ. Так же легко и непринужденно, как рассказывал сейчас о своей приемной дочери.

— А что еще собираетесь предпринять для столь необыкновенной девушки? — в словах графа прозвучала ирония.

Однако священник оставался невозмутимым. Лицо его сделалось строгим и твердым.

— Что еще? — отозвался он. — Надеюсь приобрести для нее знатный титул, хотя это и непросто.

— А мне говорили, будто на юге, особенно в Сицилии, за деньги можно приобрести все. В Палермо живет немало княжеских семей, скажем так, «выскочек». Король Испании продавал титулы оптом. Кроме того, там найдется и немало обнищавших аристократов…

— Трудность не в этом, а в Хозяйке Даунии. Она может подумать, будто я стараюсь приобрести Арианне знатный титул, чтобы облегчить ее сыну женитьбу на ней.