— Да, кое-что есть. Ты ведь знаешь, — проговорил падре Арнальдо, нервно потирая руки и не решаясь взглянуть на нее, — ты знаешь, что тебе нельзя больше оставаться на Тремити и, значит, необходимо уехать отсюда.

Арианна продолжала сидеть, опустив голову на колени и отвернувшись от священника.

— Да, знаю, — проговорила девушка.

— Понимаешь только это, но пока еще не догадываешься, что сделать это придется тайно.

— Тайно? — вздрогнула Арианна, поднимаясь во весь рост. — Выходит, я даже не смогу попрощаться с мамой, папой, братьями…

— Не сможешь. Я понимаю, как это мучительно для тебя, но не сможешь.

— Почему?

— Потому что опасно. К тому же им уже сообщили, что ты уехала с Тремити, и твое появление стало бы для них неожиданностью.

— Но я была бы рада устроить им такой сюрприз.

— Это исключено. И не надо больше спорить.

Падре Арнальдо пришлось говорить категоричным тоном. Сейчас самое главное — спасти девушку. Все естественные чувства ее должны быть заглушены. А ему необходимо набраться мужества сделать это, пусть даже он будет выглядеть чудовищем в ее глазах. Ну да! Он и так стал чудовищем в ее представлении. Арианна сменила тон. Но она же очень сообразительна, эта умница девочка, его Арианна!

— Выходит, для вас все так просто? — с сарказмом поинтересовалась она. — Ну конечно, проще простого покинуть своих братьев, мать, отца, уйти тайком, подобно воровке… ночью… и уехать Бог знает куда. И не сметь даже ничего сказать в оправдание? Не иметь возможности даже возразить?

— Нет, дочь моя, я вовсе не это хотел сказать. Я понимаю, как тебе тяжело, очень тяжело. Но я полагаюсь на твой разум. Посмотри мне в глаза. Я знаю, как все это больно, но мы должны с чем-то мириться в жизни. Сейчас для нас трудный момент. Но грядущее мне видится совсем иным, если Господу будет угодно. В будущем, я уверен, тебя ждет много радостей. Послушай меня внимательно, Арианна, посмотри мне в глаза. Ты ведь говоришь неправду. В сущности, ты же не любишь ни Марию, ни Рафаэля, разве не так?

Девушка опустила глаза. Она не ожидала от падре такого заявления. Он всегда с таким уважением относился к ее чувствам, даже прощал невинную ложь, которую она иногда позволяла себе. И все же ей не хотелось лгать ему. Помолчав немного, она призналась:

— И да, и нет. Люблю, но не очень. Но я обожаю братьев. Мне очень дорога была Лела.

— Почему же тебе не дороги родители?

— Потому что… Нет, это неверно, что они не дороги мне, просто я рассержена на них. И в конце концов, им же лучше, если я уеду, не повидав их.

— А почему рассержена?

— Ну ладно, падре, не смейтесь надо мной. Я ведь прекрасно понимаю» что, не будь вас и всего, что вы сделали для меня и Лелы, не знаю, как бы я пережила такую несправедливость.

— О какой несправедливости ты говоришь? — удивился священник.

— Ах, не надо, не вынуждайте меня плохо отзываться о родителях. Вы ведь знаете, как они были несправедливы, как обижали нас с Лелой. Для них существуют только сыновья. Думаете, я забыла, как они, съездив однажды в Термоли, купили пальто только им? А нам с Лелой всего лишь по дешевому платку. И мы с сестрой договорились, что не станем носить их, и ни разу так и не надели. Мы предпочли всю зиму обходиться без них и без пальто. С тех пор всегда вы покупали нам с Лелой одежду. Постоянно приобретали нам нужные ткани. А Марта шила. Тогда я и полюбила ее от всей души. По существу, она — моя настоящая мать. А отец — это вы, падре Арнальдо. Папу Рафаэля я никак не могла понять, хотя и пыталась это сделать, изучая его и за работой, и за столом во время обеда… Я смотрела на него и не могла понять, почему я должна любить его. Я не понимала его совершенно. Он оставался для меня совсем чужим человеком. Между нами стояла какая-то непреодолимая пропасть.

Падре Арнальдо попробовал смягчить ее порыв.

— Непреодолимая пропасть! Какие громкие слова! Это что, последний урок фра Кристофоро?

Но Арианна не захотела продолжать разговор на эту тему.

— Ладно, я должна уехать, не попрощавшись… Пусть так и будет, уеду тайком. А что еще?

— Еще…

— Куда я должна ехать? — перебила Арианна.

И священник удивился, почему она не сразу поинтересовалась этим.

— На север.

— На север?! — удивилась Арианна. — Что значит — на север? В какой город, в какую страну?

— Что бы ты сказала о Милане? Хотела бы жить там?

— Не так уж плохо. Но с кем я туда отправлюсь? Кто ждет меня там? Вы поедете со мной?

— С тобой поедут Марта и Сальваторе.

— А вы?

— Я пока ненадолго останусь здесь. Но вскоре и мне придется покинуть остров.

Арианна принялась босиком ходить взад и вперед по комнате. Она запустила руки в свои густые волосы, сжала виски, и слезы ручьями потекли по ее щекам.

— Успокойся, Арианна, — попросил падре Арнальдо, — сядь на кровать, иначе простудишься, а сейчас это очень некстати. Иди сюда. Я совсем неплохо позаботился о твоем будущем. Вот увидишь.

— Вам легко говорить. А у меня что остается после всех испытаний, даже от всей моей жизни? Потеряла любимую сестру, рассталась с братьями, со всеми близкими. Потеряла Марио, а теперь еще и вас. Что же останется у меня от шестнадцати лет, которые я прожила на Тремити? Ничего!

— Ляг в постель, я тебе говорю!

Но она и не подумала слушать его, остановилась посреди комнаты, даже отвернулась.

— Нет! — вскричала она, не двигаясь с места.

Падре Арнальдо не знал, что делать. Он молча смотрел на девушку, ему понятны были ее страдания.