Не мучайтесь вопросом, как поступить. Вас непременно будет подстегивать тщеславие, вы утратите сон, и тогда вы, может быть, поймете меня, мои тревоги, опасения одинокой женщины, ужасные ночи молодой вдовы…ж

Священник почувствовал, как лоб его покрыла испарина. Он едва было не вскочил, чтобы бросить в огонь бумаги, искушающие его. Он не хотел дочитывать письмо, не собирался получать деньги по кредитному поручению. Но эта дьявольская женщина хорошо знала свою жертву. Конечно же, он дочитает письмо и польстится на огромную сумму. Боже, почему он не родился кривым и безобразным коротышкой, как фра Кристофоро?..

Появись он на свет таким же, тоже был бы счастлив, как этот монах. Тот, блаженный, вполне доволен своей жизнью в монастыре: время от времени прогуливается, объезжая острова, охотно дает уроки истории и философии Арианне, и вновь возвращается в свою келью, радуясь тому, что его ожидает на ужин. Его главное счастье в том, что он лишен тщеславия. Живет ради возможности делать добро и восхвалять могущество Божие.

А маркиза живет для того, чтобы властвовать над всеми, и, как кошка с мышкой, играет с ним, падре Арнальдо, сжигаемым желаниями и гордыней.

Он достал платок и отер лицо, шею. Заметил, что расстегнулась сутана.

Ох, как же умна эта тигрица! Ведь ум — тоже дар Божий. Но ум может также стать инструментом дьявола. Злодей использует ум, дабы проникнуть в чужую душу и разгадать ее самые безумные желания, выпустить их оттуда, выпестовать, укрепить, взрастить и выходить, пока они не вырастут и не обретут такую силу, что задушат все добрые чувства. Злодей не покидает свою жертву, пока она не станет похожей на него и не ответит целиком и полностью его амбициям, желаниям, инстинктам. Жертва злодея либо уподобляется ему, либо сходит с ума.

Когда же ум использует благородный человек, то он служит иным целям. Благородный человек стремится понять другого, заглянуть ему в душу, рассмотреть его достоинства и недостатки, а потом извлечь все хорошее на благо людям. Благородный человек никогда не использует слабости других, а помогает окружающим стать сильнее, увереннее, свободнее.

Маркиза коварно поступила с ним, задумав лишить его свободы. Она намерена во что бы то ни стало достичь своей цели. Падре Арнальдо понимал, что отныне, даже отказавшись от денег, предлагаемых маркизой, уже никогда не будет счастлив.

Но в силах ли человек жить спокойно, когда, прнблизившись к мечте всей своей жизни, отказывается от нее, дабы идти прямой дорогой? Он будет по-прежнему чувствовать себя изгнанником и даже не будет уверен, что сможет защитить Арианну. А если все же он согласится на предложение маркизы и возьмет предлагаемое богатство? Не будет ли это лучше и для Арианны? Конечно, она разрыдается, придет в отчаяние от потери Марио. Но даже страдания любви в конце концов проходят. Он увезет с собой девушку, найдет ей богатого, приличного мужа, человека, который полюбит ее. И благодаря этому не потеряет ее навсегда.

Дрожащей рукой он провел по щеке, мокрой от слез. Оказывается, они давно текли по лицу, а он даже не замечал их. Так недолго и с ума сойти, встревожился он, вытирая платком глаза. Ну нет, хватит, господин дьявол! Он не отдаст ему ни свою душу, ни разум.

Надо нагнать Арианну.

Карета уже ждала у дверей. Падре сел в нее и откинулся на обтянутую красным бархатом спинку. Сиденье удобное, как хорошее кресло. Потом он потрогал свой карман, проверив, на месте ли кредитное поручение. Отчего же он сразу не порвал его? Но это был бы слишком поспешный жест, а торопиться не в его правилах. Он предпочитал все обдумать, взвесить и на какое-то время отложить решение. Он будет носить с собой столь заманчивое искушение, заключил он, скрестив руки на груди. Необходимо доказать самому себе, что при поддержке Господа он сильнее дьявола.

Фернандо приказал кучеру отвезти его на пляж. Ему захотелось подышать свежим воздухом, побыть наедине со своими мыслями под шум морского прибоя. Ему нужно прийти в себя после столь неприятного вечера. В ушах все еще звучали резкие слова Арианны. Да, это верно, он не слишком деликатно вел себя с нею, все пытался обнять, поцеловать, хотя и понимал, что неприятен ей, замечал, какими томными глазами она смотрит на маркиза. Нет, милочка, слишком высоко ты нацелилась. Впрочем, сам он тоже, вероятно, чересчур занесся, возжелав обладать ею. Она поразительно, просто безумно красива. Именно так отозвался о ней один из офицеров гарнизона на Тремити, заметив, как Фернандо подглядывает за ней из олеандровых кустов.

— Оставь ее. Она не про тебя. Такая девушка предназначена кому-нибудь из сильных мира сего. Думай лучше о своей невесте.

Спору нет, ему больше подходит Кармелина. Арианна же заявила ему, что он противен ей, и запретила приближаться — у него, мол, воняет изо рта. Ну уж это слишком! Сказать ему: «Не подходите, я задыхаюсь от вашей вони изо рта» — все равно что приставить кинжал к горлу. Фернандо расстегнул мундир. Даже сейчас при одном воспоминании о таком оскорблении он едва не задохнулся от гнева. Он понимает, что не красавец, видел себя в зеркале, но он ведь мужчина, а мужчине не обязательно быть красивым. К тому же он вовсе не собирался жениться на ней, хотя и обдумывал подобный шаг в те долгие месяцы, что провел на Тремити.