Он направился в хлев, и они с тестем вывели оттуда двух быков. Хлев просторный, в нем помещался еще десяток коров и телят.

— Доволен приданым, Фернандо? — спросил тесть. — Ферма Сан-Вито, двести овец и половина всего скота.

— Очень доволен, спасибо, спасибо.

Фернандо повел животных на пастбище и, услышав шаги Кармелины, поспешившей за ним, обернулся.

— Пойду с тобой, — сказала она, улыбаясь, и взяла его за руку.

Они отвели скотину на холм. По дороге Кармелина во всех подробностях рассказала ему, какой завтра будет праздничный стол. Он не мог сердиться на нее. Невеста ведь так ждала этого события. Пройдет всего один день, и он станет женатым человеком. Завтра будет проверять упряжь, убранство и лошадей, которых запрягут в коляску.

Чистя на току лошадь, он слышал доносившийся из дома громкий смех женщин, примерявших подвенечный наряд. Для них день свадьбы Кармелины становился большим праздником. Самый упитанный барашек, какой найдется у Дженнаро, каплуны, голуби и всякая прочая благодать, приготовленная к столу, — все это сулило настоящий праздник живота. А ведь в этих краях мясо видели не чаще четырех раз в году. Даже в таких состоятельных семьях, как у Кармелины, его ели только дважды в неделю.

Женщины ждали свадьбу с нетерпением потому, что в этот день они могли не только вдоволь поесть, но еще и развлечься, принарядиться, дать невесте немало коварных советов, поболтать, потанцевать в саду под деревьями и даже позволить поухаживать за собой.

А вот он не мог заставить себя радоваться. Не мог вообразить Кармелину в подвенечном наряде. Сколько ни старался, более отчетливо виделась она ему в будничной темной шали и в простом, затрапезном платье. Он хорошо представлял ее у очага или баюкающей ребенка, которого она укладывает в семейную постель между ним и собой, словно преграду для удовлетворения его мужских потребностей, представлял, как лениво ставит она на стол плохо сваренный суп, слышал ее упреки: опять задержался с приятелями в таверне…

Фернандо перестал скрести лошадь.

Он даже не заметил, как Кармелину в его голове вытеснил образ Арианны — в белом чудесном платье, она смеялась над ним, удаляясь.

Лейтенант со вздохом присел на скамейку и поднял глаза к небу, словно выискивая какой-нибудь знак, который указал бы ему, что делать. Ни малейшего дуновения ветерка, ни шороха листьев. А когда опустил глаза, увидел лишь шкуру барана, только что освежеванного тестем для праздничного стола.

— Устал, Фернандо? — спросил вдруг тесть, слегка тронув его за плечо. — Может, стоит поспать немного?

— Нет, не беспокойтесь. Сегодня лягу пораньше. — Он не посмел взглянуть старику в лицо. Он чувствовал себя подлецом. — Я принял решение, — добавил Фернандо, помолчав немного, — женюсь на Кармелине и послужу в армии еще два года. А когда вернусь, останусь с вами насовсем.

— Возвращайся как можно скорее. У меня, кроме тебя и Кармелины, никого нет. Этот дом ваш, скотина тоже. Завтра тебе уже придется почувствовать себя главой семьи. Я слишком стар, — закончил тесть, вытирая ладони о широкие штаны.

Фернандо промолчал. Его внимание привлекла дорога, вернее, солдат из свиты маркизы Россомаинн, который галопом несся по ней.

— Добрый день, лейтенант! — приветствовал прибывший. Его лошадь тяжело дышала.

— Что вам нужно?

— Маркиза просит как можно скорее приехать к ней.

— Как можно скорее? — удивился Фернандо.

— Да, немедленно.

— Хорошо, переоденусь и поедем. Дай что-нибудь попить этому парню, — попросил он тестя.

Приехав в охотничий заповедник, падре Арнальдо застал Арианну и Марио уже верхом на лошадях. Они собирались отправиться на прогулку в лес. Девушка сияла от радости, и, глядя на нее, священник почувствовал, как развеивается его печаль. Слуга подвел еще одну лошадь, падре оседлал ее и присоединился к молодым людям.

Проезжая по лесу, Марио рассказывал девушке немало интересного про каждого встречавшегося зверя, про его жизнь и повадки, про то, как появляется потомство. Особенно обращал внимание на тех животных, которых девушка видела прежде только на картинках, потому что на Тремити они не водились. Он указал ей на лису, перебежавшую дорогу с поднятым хвостом, попробовал вытащить из кустов дикобраза, чтобы она могла рассмотреть его, потом вспугнул диких уток, плескавшихся в небольшом пруду. Арианна всем восхищалась, радостно вскрикивая, как ребенок, которому показывают что-то новое, невиданное прежде.

Падре Арнальдо, словно зачарованный, наблюдал за нею. Он счастлив был видеть ее озаренной радостью и чувствовал себя виноватым перед ней. Как мог он допустить даже мысль разрушить счастье молодых влюбленных, обменяв их любовь на свою церковную карьеру?

Цокот копыт прервал волшебную прогулку. Какой-то солдат подъехал к Марио и вручил ему конверт. Ожидая ответа, посыльный удерживал тяжело дышавшую лошадь. Марио прочитал бумагу; и на лице его отразилось недовольство. Он подъехал к Арианне, ласково коснулся ее щеки и сказал: