Марта молча смотрела на нее.

— Знаешь, мне пришла в голову одна мысль. Надо вернуться в Милан, и как можно скорее. Мне необходимо увидеть Серпьери.

— Серпьери? А зачем? Как он поможет? — удивилась Марта.

— Я могла бы отдать ему в залог кое-какие драгоценности. Позже, когда встану на ноги, заберу. Тем временем приедет падре Арнальдо, и мы что-нибудь придумаем, но ты ведь знаешь, деньги нам нужны уже завтра.

— А как ехать в Милан, если у нас нет даже лошади?

— Да, конечно, лошади нет. Я о ней и не подумала, а беспокоилась о своем платье, не могу же я вернуться в Милан в таком виде. Мне необходимо приличное платье. Но ты права, еще нужна и лошадь. Поговорю с врачом сегодня же вечером.

— Но у врача только одна лошадь в двуколке, и она необходима ему для посещения больных.

— Пару дней он может и обойтись. Больные уже почти поправились.

— Дорогая моя, ты же прекрасно знаешь, что не поправились. Доктор не сможет дать тебе свою лошадь.

— И все-таки он должен дать, иначе как мы будем жить? Что будут есть его же больные? У дона Альберто кончились деньги, и у нас их нет. Не можем ведь мы без конца ловить рыбу в озере. Больным недостаточно одной рыбы.

— Хорошо, — сказала Марта, — допустим, он одолжит лошадь на пару дней, а платье?

— Вот я и хотела спросить его, не будет ли он так любезен купить мне какую-нибудь ткань в Варезе. Он знаком с торговцами. Они, наверное, дадут ему в долг? А когда вернемся из Милана, я заплачу. Не возражай, а слушай меня. Поезжай с ним, выбери ткань, и мы быстро сошьем платье. Мне очень нужно. И еще шляпа. Я не могу появиться в Милане в таком виде, это неприлично.

— А если вернуться ночью, когда нас никто не увидит? — предложила Марта. — Может быть, в Милане не все разграбили, хоть что-то осталось. Тогда ты надела бы собственное платье, и нам достаточно было бы найти только лошадь.

— Да, такой выход был бы хорош. Но вдруг в Милане ничего нет?

— Если ничего нет, тогда пойду в магазин и упрошу хозяина дать ткань в долг. Но все же я не понимаю, отчего ты так спешишь увидеть Серпьери. Он ведь никогда не был особенно богат, в лучшем случае сможет одолжить тебе немного денег, но…

— Ты сама говорила, что сейчас деньги есть только у якобинцев. Только они в наши дни умеют наживаться.

— Да, но Серпьери — необычный якобинец. Он думает только об идеалах и не собирается ворочать делами.

— Это сейчас. Ведь французы еще только-только явились. Если дать графу время, то, пожалуй, увидев, как растоптаны его идеалы, и он тоже начнет делать деньги. Такой путь — единственное, что останется ему, когда не будет Наполеона.

— Как тебя понимать? Почему это не будет Наполеона? Он вернулся надолго и совсем не намерен отправляться к себе домой. Думаю, он будет сидеть у нас на шее еще многие годы.

— Нет, дорогая, — возразила Арианна, глядя в пространство, — такое долго не продлится. Слишком стремительно оказалось его восхождение. В безумной гонке к власти им руководило тщеславие, он хочет стать властелином Европы, это понятно. Но собственное тщеславие Наполеона и уничтожит его.

— Да услышит тебя Господь! — Марта с изумлением посмотрела на Арианну, ей показалось, это говорит Джулио: та же уверенность, тот же тон.

— Однако несколько лет он все же пробудет в Италии, — продолжала Арианна. — Впрочем, мне все равно. Для меня важно сейчас только одно — как раздобыть денег, чтобы начать все сызнова.

Марта заметила, как выпрямилась Арианна, говоря «чтобы начать все сызнова», как энергично вскинула голову. Она знала, что в словаре ее воспитанницы не существует слова «невозможно». И подумала, что графиня невероятно удивилась бы, если б она сказала сейчас, что перед нею самая неустрашимая женщина, какую она когда-либо знала.

Арианна жила пылко, азартно. Каждое препятствие, встречавшееся на пути, она воспринимала как очередное испытание, которое необходимо преодолеть. Она рвалась в бой с такой решительностью, какая не допускает и намека на поражение, и продолжала бороться, даже когда видела, что поражение неизбежно.

— Начать все сызнова, — тихо проговорила Марта. — Где же думаешь найти на все это деньги?

— Пока что возьму у Серпьери столько, сколько необходимо, чтобы не погибнуть с голоду, потом приедет падре Арнальдо, а дальше сделаю точно так, как поступал мой муж.

В эту минуту она еще сама толком не знала, что имеет в виду, говорила наобум, неопределенно, и Марте показалось, будто Арианна что-то скрывает.

— Но твой муж получал доходы от земель, а нам понадобятся многие годы, чтобы начагь дело.

— Да, понадобятся годы. Но нет смысла рассчитывать на земли. Ты забываешь, что французы введут такие налоги, что нам не хватит никакого урожая выплатить их. И еще поглядим, не конфискуют ли наши земли.

— Тогда как же ты надеешься зарабатывать деньги?