Сколько излишних трат делалось тогда в ее доме: пшеничные лепешки, гренки, печенье, трубочки со сливками — всё только на один завтрак. А на обед — ветчина и жареные курицы, капуста, плавающая в дивном соусе, фасоль, горсткой лежавшая в красивых фарфоровых вазах с цветочками, жареные кабачки, зеленый горошек, отварной картофель, морковь со сливками, сметана, да такая густая, что в ней ложка стояла, и три вида тортов, чтобы каждый мог выбрать по вкусу — шоколадный, ванильный и с джемом либо с фруктами по сезону. Какой ей больше нравится — с земляникой или с яблоками? Оба нравятся!

Она вдруг заметила, что на руки капают слезы. Она подняла голову. Возможно ли, чтобы одно только воспоминание о столь роскошных обедах заставило ее заплакать? Ведь такого не смогли сделать ни война, ни смерть, ни убийство.

Она почувствовала мучительную боль в желудке от разыгравшегося аппетита, которым Марта всегда упрекала ее. Здоровый аппетит, появившийся в пятнадцать лет, никогда не покидал ее. Более того, от усталости, напряжения и горя он даже возрастал. А такого горя, такой душевной боли она еще никогда не испытывала прежде. Но тут она услышала слова Марты.

— Вот, дорогая, что я раздобыла у одной нашей соседки… — голос Марты дрожал от волнения. — Кусок черствого хлеба и немного сахара.

Марта постаралась дрожащими руками разрезать хлеб, но не смогла — слишком твердый.

Тогда она взяла кувшин с водой и немножко намочила ломоть прямо на столе, не опасаясь, что он испачкается, — сейчас было не до этого. Политый водой, хлеб сделался мягче, и Марта смогла его разрезать. Намочила с другой стороны, достала из кармана кулечек с сахарным песком и совсем дрожащими руками посыпала сладость на хлеб.

— Вот, поешь немного, еда вернет тебе силы.

Арианна набросилась на ломоть с такой яростью, что даже забыла предложить Марте тоже поесть. Она жадно кусала хлеб огромными кусками. Ей довелось видеть такое только у рыбаков, ужинавших на берегу моря. И сейчас она тоже до отказа набивала рот хлебом, посыпанным сахарным песком. Она подняла голову и увидела, что Марта стоит, сложив руки на животе, и с состраданием смотрит на нее.

— Поешь и ты.

— Нет, — отказалась Марта и села рядом за стол. — Остаток нужно приберечь детям. Они скоро проснутся и попросят есть, несчастные создания.

— Поешь, я сказала! Тебе тоже нужны силы, чтобы держаться на ногах.

Марта не заставила повторять просьбу. Взяла кусок хлеба, посыпала песком и стала не торопясь жевать.

— Жуй помедленнее, — посоветовала она Арианне, — иначе стошнит. Вот уже два дня, как ты ничего не ела, забыла?

Графиня перестала жевать и внимательно посмотрела на Марту. Под глазами у той образовались большие темные круги, почти такие же черные, как зрачки.

— Ох и досталось же тебе! — вздохнула она и опять принялась жевать.

— Не обращай внимания, нам всем порядком досталось. А где Антониетта и Оресте?

— Пошли на пруд. Может, удастся наловить рыбы, поймать уток, нарвать цикорий. Что-нибудь принесут.

— А у крестьян ничего нет из запасов?

— Нет, — ответила Марта. — Еще вчера у них было пусто, грабители и там побывали, прежде чем явились к нам. Унесли всё.

Я просто чудом нашла этот кусок хлеба. Завалялся случайно на самом дне ларя для муки, и бандиты его не заметили. Здесь мало осталось народу. Одни старики. А молодежь ушла. Одни убежали куда глаза глядят, а другие ушли с Наполеоном.

— А дон Альберто?

— Дон Альберто сидит у своих больных.

— У своих больных?

— Да, они ждут врача, — подтвердила Марта и, желая переменить тему, добавила: — Может, доктор привезет нам что-нибудь. Только ему и оставили лошадь. Он обещал, что заедет в Варезе и постарается добыть муки и оливкового масла. Думаю, через несколько часов приедет сюда. Так что не беспокойся и за детей не волнуйся, как-нибудь с Божьей помощью обойдемся. Никогда не следует отчаиваться.

— Да, но откуда у дона Альберто появились больные?

— Ты еще не знаешь… — ответила Марта, стараясь не напугать ее. — Дело в том, что тут столкнулись немцы, французы и итальянцы. На дорогах лежит много раненых. Понимаешь теперь, почему у бедного дона Альберто забот полон рот.

— Много раненых? — переспросила она, глядя Марте прямо в глаза. — Ну не таи правду, сколько?

— Не знаю точно, дорогая, не знаю. Я же не считала их.

— И они тоже голодные, конечно?

Марта кивнула.

— Уже неделя прошла, — сказала Арианна, протягивая бинт Марте, перевязывавшей руку молодому солдату, — уже неделя прошла, а от падре Арнальдо по-прежнему никаких вестей.