Графиня посмотрела ему прямо в глаза. Антонио опустил голову, не выдержав ее сверлящего взгляда. Тут в вестибюль вбежал запыхавшийся Оресте.

— Кого я вижу! — воскликнул Антонио. — Старый дурак! Ты все еще здесь, лижешь ноги своей госпоже?

Оресте, с презрением взглянув на него, ответил:

— А ты уже забыл все, что сделал для тебя и твоей жены муж этой синьоры?

— Слуги никогда не забывают того, что делают их господа, — с сарказмом ответил Антонио. — А ты чего скрываешься в лесах, а не примкнул к нам, на службу революции?

— Я стар. У меня уже нет сил ни бегать, ни сидеть в седле. А потом, как же оставить этих несчастных женщин? Мужа синьоры убили, а у ребенка сломаны ноги. Только у тебя хватает сил на подобное мужество, — сказал старик, подходя к Арианне и беря Марко на руки.

— Оставь, Оресте, — вмешалась Арианна. — Каждый волен выбирать дорогу, какую ему подсказывает совесть, — говоря это, она слышала, как наверху грохотали тяжелые сапоги, падали на пол какие-то ящики, звенели стекла и гремели ругательства грабителей, не находивших никаких ценностей. Тут со двора донесся чей-то крик:

— Лови! Лови! Не упускай! — Послышался утиный гомон, раздались выстрелы. Арианна догадалась — судьба птиц решена. Она взглянула на Оресте, и тот безутешно покачал головой — ему удалось изловить не всех уток.

Арианна чувствовала, как Марта с дрожью сжимает ее руку, а вокруг кричали и сквернословили солдаты. Марко опять заплакал, уткнувшись в плечо Оресте. У Арианны уже не хватало сил обратиться к грабителям ни с мольбой, ни с возмущением, ни с гневным словом. Она могла только благодарить Бога за то, что все еще держалась на ногах и высоко держала голову.

Но когда несколько бородатых мужчин спустились по лестнице, держа в охапке то немногое, что оставалось после налета грабителей, Арианна вздрогнула. В руках у одного из них она увидела саблю Джулио. Саблю, подаренную ему Марией Терезией в 1778 году по случаю открытия театра «Ла Скала». И недавно, желая утешить сына и отвлечь от боли, она подарила ему эту саблю. И вспомнила, как Марта превратила это событие в самую настоящую церемонию вручения. Она не смогла сдержать слез, наставляя маленького сына, что он должен вырасти таким же мужественным человеком, как его отец.

Марко очень гордился подарком и не расставался с саблей. Графиня могла стерпеть то, что грабители отнимают ее вещи. Но саблю — нет! Это гордость ее ребенка. Марко, увидев саблю, не удержался и закричал:

— Это моя сабля!

Арианна обратилась к сыну:

— Успокойся, сокровище мое, — и крикнула солдатам: — Можете забрать все, но только не это! — с этими словами она протянула руку к сабле.

— Только не это? — усмехнулся солдат, державший оружие в руках. — А у кого я должен спрашивать разрешение? Это сабля повстанца, аристократа.

— Мой муж был миланцем, — твердо сказала Арианна. — А сабля принадлежит моему ребенку, и вы не имеете права забирать ее. Вы взяли все, все, что было, но это — нет! Ох, капитан, — взмолилась она, обращаясь к сержанту, — прошу вас, прикажите вернуть саблю!

Сержант, довольный, что его произвели в капитаны, прошел к солдату, который уже спустился по лестнице.

— Покажи-ка саблю, парень.

Бородач неохотно протянул сержанту оружие. Тот повертел саблю в руках, подошел к лампе и прочитал выгравированную на ней надпись:

— «Полковнику Джулио Венозе от ее величества Марии Терезии Австрийской по случаю открытия театра "Ла Скала". Милан, август, 1778 год». А я как раз тоже находился тогда в Милане.

— Вот как? — холодно произнесла Арианна.

— Ну да, и знаете, это был очень жаркий август. За всю жизнь не припомню такого палящего солнца в Милане, — добавил он, рассматривая саблю.

— Уж не собираетесь ли оставить саблю тут? — вмешался Антонио.

— Понимаешь, мы ведь должны оставить синьоре какую-то память о нас, — усмехнулся сержант, протягивая ему саблю.

— О да, конечно, — с сарказмом воскликнул Антонио. — Я сам постараюсь оставить ей воспоминание, — он взял саблю обеими руками за эфес и сильно ударил лезвием по мраморному постаменту в вестибюле, на котором когда-то стояла статуя босоногой танцовщицы.

Сабля с металлическим звоном отскочила от мрамора, но не сломалась. Слуга осмотрелся и стремительно, так что никто не успел помешать ему, просунул клинок между двумя мраморными балясинами на лестничных перилах, нажал и, переломив лезвие, швырнул эфес к ногам Арианны.