Арианна растерянно осмотрелась Ей предстояло обойти весь Арсенал, чтобы добраться туда, куда бежали санитары Там наверняка она и найдет врача. Нога у нее болела, голова раскалывалась. Она вытерла губы и увидела на руке кровь. Пустяки, решила она и, прихрамывая, двинулась дальше, а ступня между тем болела все сильнее.

Она подошла к парапету Арсенала. Вокруг была жуткая картина. На тротуаре и под опрокинутыми повозками лежали сотни трупов и еще больше раненых в изорванной одежде и грязных форменных мундирах. И трудно было понять, кто из них ранен, а кто мертв. От страха пот ручьем лил по ее лицу. Стараясь ни на кого не смотреть, она все же замечала, что некоторые окоченели, другие корчились и стонали. Тучи мух облепляли их лица, покрытые потом, грязью и кровью. Кровь, всюду кровь, грязные бинты, стоны, ругань. Стоял резкий, тошнотворный запах крови, пота, экскрементов.

Она остановилась на минуту и закрыла рот рукой. Почувствовала, что ее сейчас вырвет. Нет, решила она, надо держаться. А не выдержит — сын умрет. И все так же зажимая рот, она запрокинула голову и изо всех сил стиснула челюсти. Никогда не предполагала она, что война так омерзительна, так непристойна, никогда не думала, что она похожа на сплошной ад из конвульсий, вони и стонов.

Она вздрогнула. Кто-то тянул ее за платье. Она взглянула под ноги и увидела, как чьи-то дрожащие руки цепляются за ее подол, хватают за ногу. Глухие голоса умоляли:

— Синьора, воды, Бога ради! Во имя Господа, воды!

Она в страхе стала вырывать свою юбку из этих судорожных рук.

— Пустите меня, пустите! — закричала она и, подхватив испачканную в крови юбку, пустилась бежать, перескакивая через тела. Поскользнулась и упала рядом с мертвым солдатом. Глаза его широко раскрыты, руки закостенели на груди. Кровь запеклась на разодранном мундире. Возле лежал раненый со сгустившейся в бороде кровью. Из его развороченной челюсти вырывались стоны, означавшие только одно: «Воды!»

Нет, если она не найдет доктора, тоже завопит как безумная. Она подошла к мужчинам, отдававшим приказания санитарам, и спросила:

— Где тут доктор Секки? Вы знаете доктора Секки?

Какой-то молодой человек с закатанными рукавами приблизился к ней.

— Что вы сказали? Что вам нужно, женщина?

— Я ищу доктора Секки, вы не знаете его?

— Знаю, он там, по ту сторону канала, за мостом. Но он занят ранеными. Он не станет и слушать вас. Возвращайтесь лучше домой.

Это был крепкий парень с длинной бородой, наверное, немало времени провел в партизанах. Без куртки — рубашка и брюки; даже кончик лохматой бороды в крови, как у мясника. От усталости и бессильной злобы лицо его выглядело как у пьяного, но голос звучал твердо и решительно. Он отвернулся от Арианны, собираясь уйти, но споткнулся о труп солдата в австрийской форме и, вскипев гневом, со злостью пнул его.

— Как воняют эти сволочи, даже мертвые! — рявкнул он.

Она бросилась за парнем, догнала и, схватив за руку, закричала:

— Как вам не стыдно пинать покойного?

— Но это же австрийская падаль! — удивился парень.

— Да они же все одинаковы, разве не видите? Посмотрите туда — австрийцы и французы — все одинаковы, когда мертвы! — гневно закричала она, не понимая даже, откуда у нее взялись на это силы.

— Может быть, мертвые и одинаковы, но живые все разные…

— Вы уверены, что разные? — крикнула она, сильнее вцепившись в его руку.

Но парень вырвался:

— Короче, что вам надо? Идите домой и вяжите носки.

Она отерла пот со лба и решительно сказала:

— Нет, именно этого я как раз и не собираюсь делать, потому что не хочу в один прекрасный день увидеть, как гильотина отсекает вашу голову.

— О чем это вы! У нас не будет никаких гильотин. Наполеон упразднил их.

— Возможно. Но судя по тому, как вы испачканы в крови и сколько ненависти кипит в вас, это не так. Посмотрите, до чего вы довели наш город! Он похож на скотобойню!

— Не говорите глупостей! Лучше поищите своего доктора, он там, — сказал парень и отошел от нее.

Он шагал быстро, ступая по мертвым и раненым. Она с отвращением проводила его взглядом.

Пробираясь между грудами тел, она все-таки отыскала доктора Секки.

— Слава богу, что нашла вас. Вы нужны мне. Мой сын умирает! — взмолилась она, подойдя к врачу. — Он упал с повозки и повредил ногу. У него распухло и посинело молено.

— Да вы с ума сошли! — возмутился Секки, поднимаясь от раненого и вытирая лоб рукавом рубашки.

Какое-то время она в недоумении смотрела на него, уронив юбки — они накрыли лицо раненого.

— Что вы хотите сказать, доктор? — спросила она в растерянности.

— Что хочу сказать? Идите сюда, подойдите и посмотрите.

Она приподняла юбки и, как можно быстрее перескочив через лежащие рядом тела, вплотную приблизилась к Секки, тронула врача за руку и почувствовала, что он дрожит от усталости, хотя по лицу это и не было заметно.

— Доктор! — воскликнула она. — Вы должны пойти со мной, мой сын умирает! — Секки посмотрел на нее растерянно, и она повторила: — Мой сын, прошу вас, прошу вас! Мой сын умирает, вы должны пойти со мной, а потом я привезу вас обратно!