— Нет, подожди!

Он действительно очень устал, подумала Арианна. Она тоже устала, но ничего не поделаешь! Изо всех слуг с нею остались только Джузеппе да его жена, больная ревматизмом. А все молодые разбежались, когда в Милан вошли наполеоновские войска. Прав был Джулио. Все они подлецы. «Не доверяй им, — говорил он. — Не доверяй. Все они мошенники и думают только о том, как спасти свою шкуру. Им хоть бы что, могут жить и в навозе». Проклятые! Поверили слухам, которые распускают шарлатаны и подстрекатели. «Слуги аристократов будут гильотинированы!» И они приняли это за чистую монету. Ночью покинули их дом. А ведь многие родились тут. Остался только Джузеппе, самый преданный слуга.

Но кто знает, подумала она, может, потому только и задержался, что самый старый и уже ноги не такие крепкие, не позволили убежать вслед за другими. Придется пойти самой, решила она, самой искать доктора. Если сумеет найти, постарается уговорить оставить на минуту своих пациентов и помочь ее сыну. Джузеппе не сумеет этого сделать. К тому же ведь потребуется немало времени на визит. Обратно она велит отвезти его в двуколке.

— Я сама пойду, Джузеппе, — сказала она и стала спускаться по лестнице. — А ты оставайся тут и присмотри за домом. И скажи Марте, что скоро вернусь с доктором Секки.

— Но, синьора графиня, это же опасно. Представляете, что творится сейчас на улицах!

— Не беспокойся и смотри за домом!

Она стремительно вышла, ничего не захватив с собой — ни шаль, ни шляпу. В одном платье с непокрытой головой села в двуколку и хлестнула лошадь. Ей предстояло пересечь весь город, чтобы попасть на другой его конец, к Арсеналу у Порта Чика.

И по пути странное зрелище поразило ее. Множество женщин тащили на спине мешки с картошкой, корзины и тюки с продовольствием и одеждой. Рядом с ними семенили ребятишки. Дети постарше тащили небольшие мешки с мукой, кукурузой, зерном. Перепуганные жители спешили к воротам города, надеясь найти убежише в сельской местности. Они шли торопливо, беспорядочно, как бывает, когда толпу охватывает страх. Кто-нибудь то и дело ронял мешок, тот рвался, его содержимое рассыпалось по мостовой, чтобы тут же быть затоптанным.

Арианна с ужасом видела вокруг мертвецов — трупы австрийцев и французов в мундирах, а также горожан, оказавшихся в гуще сражения. Некоторые женщины, волочившие за собой маленьких ребятишек, на бегу спотыкались о мертвые тела, даже не замечая, словно это были какие-то незначительные предметы.

Арианна хлестнула лошадь и попыталась пробраться сквозь суматошную испуганную толпу. Волосы ее развевались на ветру, она поднялась с сиденья с поводьями в одной руке и хлыстом в другой. Но лошадь испугалась, наткнувшись на тюки, на мешки, на брошенный домашний скарб.

Неожиданно Арианна увидела повозку, до отказа загруженную вещами, и среди сидевших в ней женщин узнала одну из своих прежних служанок, которая что-то прижимала к груди, кажется, окорок, а ногами придерживала мешки и коробки. Она окликнула бывшую служанку и раз, и два, но та не услышала, либо притворилась, будто не слышит.

Арианна не могла понять, откуда эти люди несли столько продуктов, но потом вспомнила, что неподалеку находится склад. Наверное, когда австрийцы отступали, эти люди взломали двери и завладели продовольствием. И действительно, медленно проталкиваясь сквозь хлынувших ей навстречу людей, она вскоре увидела, что с боковых улиц подходят все новые толпы женщин и устремляются к разоренному складу, тоже желая поучаствовать в разграблении.

Арианна остановила лошадь и в растерянности огляделась. Ей не проехать дальше, надо выбираться на другую дорогу. Она поедет по параллельной улице, будет кружить, но доберется до Арсенала, решила она, надо во что бы то ни стало найти врача, иначе сын умрет от гангрены. И все ломала голову, как же он умудрился так повредить ногу. Поистине беда никогда не приходит одна.

— Ну, пошевеливайся! — прикрикнула она на лошадь и снова попыталась протиснуться сквозь толпу. С огромным трудом ей удалось завернуть за угол и выбраться на Корсиа делла Ветра деи Читтадини. Здесь было поменьше народу. Лошадь пошла рысцой, однако вскоре Арианна обнаружила, что улицу перегородили. Она в ловушке. Остановила лошадь и хотела повернуть обратно, но тут из переулка появились несколько молодых людей. Они подбежали к двуколке и схватили поводья.

— Далеко ли собралась, красавица синьора? Кончилось время, когда господа катались в каретах, а слуги ходили пешком! — нагло заявил один из них на грубом миланском диалекте.

— Синьора еще не заметила, что времена изменились, — пошутил другой.

Она привстала и принялась отчаянно хлестать кнутом направо и налево.

— Пустите меня, пустите, проклятые! Пустите!

Тщетно. Двое парней забрались в двуколку, вырвали у нее поводья и хлыст, схватили ее за руки и принялись выталкивать на мостовую. Она закричала, вырываясь из крепких молодых рук. Тогда один из парней, разозленный тем, что она сопротивляется, решительно схватил ее и с силой вытолкнул из двуколки. Она упала на мостовую, но тут же поднялась и бросилась было бежать. Какой-то парень схватил ее за руку и потащил за собой. Она кричала и вырывалась. Тогда парень сдавил ей горло. В какой-то момент его рука оказалась возле ее рта, и она как бешеная вцепилась в нее зубами. Парень завопил и с яростью оттолкнул ее к стене.

Арианна медленно осела на землю и потеряла сознание. Придя в себя, она закричала от страха, увидев над собой ноги бежавших людей. Кто-то из них, думая, что женщина уже мертва, наступил ей на пальцы. Перепуганная, она поднялась и, прижавшись к стене, постаралась уйти подальше от ужасного места. Держась за стену и прихрамывая, она кое-как доковыляла до конца Корсиа делла Ветра к мосту деи Фаббри и свернула налево, на мост де-льи Олокати.

Тут она и увидела Арсенал. На площади Сан-Винченцо ин Прато, как раз напротив, бурлило множество пешего и конного народу, причем все двигались в разные стороны Некоторые куда-то бежали с носилками.