Шрифт:
К столу протиснулись сквозь скамьи сразу двое: тракторист Еськов, бойкий мужик лет тридцати пяти с челкой светлых волос, спадавших на лоб, как петушиное крыло, и подручный его - Иван Колотухин, здоровенный молчаливый детина.
– Мы просим сто пятьдесят гектаров наполовину кукурузы, наполовину картошки, - сказал Еськов Волгину.
– А не много ли будет?
– спросил Семаков.
– Ведь у вас один трактор.
– А вот другой!
– Еськов хлопнул по плечу Ивана.
Тот довольно осклабился.
– Трактор завязнет - Иван вытянет...
– Что твой мерин, - загоготали в зале.
– Дать!
– Не замай копают, а мы поглядим...
За Еськовым поднялся юркий черноволосый Черноземов и вместо кукурузы попросил ячмень и рис.
– Дать!
– уже заведенно кричали колхозники.
– Только кукурузу, - доказывал Волгин.
– А я говорю - ячмень... Верное дело, говорю...
– Да-ать!
– покрывали этот неожиданный спор колхозники.
Семаков, переглянувшись с Бутусовым, встал, заслоняя своей широкой грудью Волгина.
– Значит, мы утвердили для начала три звена, - Семаков поднял руку. Закрепили за ними землю... И хватит пока. Посмотрим, что получится.
– А теперь жребий!
– крикнул кто-то с места.
– Жребий! Кому какое поле достанется...
– Шапку на стол!..
– Расписывай поля, Надька!
– крикнул Волгин агрономше.
– Довольно дурачиться. Перейдем к делу.
Надя подошла к столу. Семаков настойчиво и долго стучал карандашом о графин. Наконец наступила тишина.
– Поля будем расписывать в рабочем порядке, - сказал Семаков.
– Чего торопиться? Мы же не на торгу.
– Правильно, - улыбаясь, подтвердила Надя.
– Почвенные карты прежде всего составить надо, договоры заключить...
– Верно, верно.
– Торопливость в таком деле ни к чему...
– Чай, не блины печем, - пробасил кто-то.
"Так-то лучше, - подумал Семаков.
– А то расшумелись, как на сходке. Им только дай волю..."
4
Все-таки это закрепление и распределение земли насторожило Семакова. "Укрепить надо правление-то, укрепить, - думал он.
– А то в момент они такую карусель выкинут, что и перед районом опозорят".
Однажды вечером после разнарядки Семаков задержал Волгина.
– Игнат Павлович, а несоответственно у нас получается, - сказал Семаков.
– Влился в нашу семью отряд механизаторов, а мы вроде бы их на расстоянии держим.
– Это почему же?
– Ни одного из них даже в правление не ввели. А ведь это все специалисты, молодежь...
– Ну что ж, подбирайте кандидатуру!
– Уже подобрали... Петра Бутусова.
– Брата Ивана?
– Да. Авторитетный товарищ. И грамотный.
– А вместо кого в правлении?
– Хоть вместо Егора Ивановича. Ему теперь и не до правления. У него и тракторы, и поле - со своим делом только впору справиться.
– Улаживайте!
Против ожидания Семакову удалось быстро все "уладить". Егор Иванович согласился "уступить место молодежи". Занят он был по горло. Вместе с сынами решил сам тракторы ремонтировать.
– А зачем? В рэтээс все починят, - возразил было Степан.
– Там тебе так починят, что на дороге развалятся. Знаю я их.
"Их" Егор Иванович в самом деле хорошо знал - сам до войны работал в МТС и тракторы водил и комбайны. А после осел в колхозе - семья большая выросла. Куда с ней мотаться из родного села? Зато теперь он был несказанно рад тому, что все собрались "до кучи". И работал с азартом, или, как говорил он, с "зарастью". Сам в РТС ездил, подобрал весь инвентарь для своих тракторов; на станцию, за сто верст, на перекладных мотался насчет селитры под будущий урожай, - разузнал, когда ее получить да завезти можно. Степана на вывозку навоза поставил, а Иван рис домолачивал - бригадные дела кончались вместе с рисом.
Рис убирали вручную по снежку. Он так низко полег, что многие кисти вмерзли в землю, и жалко было смотреть на обезглавленные стебли. Уж чего только не повидал за долгие годы Егор Иванович. И соя под снег уходила паслись в ней дикие козы да фазаны круглую зиму, и луга некошеными оставались, и картошка мерзла... Ко всему уж привыкли глаза, а вот поди ж ты, - подкатит иной раз жалость при виде гибнущего добра, да так и полоснет, ровно ножом.
Этот год был трудным. Деньги, что скопились, пошли на покупку техники. Трудодень оказался пустым. Перестали ходить колхозники на работу - и шабаш. Не выгонишь! А тут рис убирать надо...