Шрифт:
Песцов трое суток ездил по дальним участкам леспромхоза и досрочно был отозван Стоговым.
– Да вот соскучились по тебе...
– ответил Стогов.
– Бюро хотим собирать.
– По какому вопросу?
– Сенокос начался. Но об этом после. Как наши лесорубы?
– Все так же... И лес калечат, и людей мучают.
– Ты опять за свое?
– Это уж, извините, не мое, а наше... Расследовал я один печальный случай. По весне жена умерла у кузнеца на "Горном". И обвиняли фельдшера. А фельдшер тут ни при чем.
– Кто же виноват?
– Мы с вами, Василий Петрович.
– Любопытно!
– Стогов встал из-за стола, подсел к Песцову на диван. Не часто приходится слышать, как тебя обвиняют в смерти. Ну, ну?!
– Аппендицитом заболела... Вроде и болезнь пустяковая... Везти на операцию - дороги нет. А река вскрылась. Трактор послали... Уложили на волокушу больную да фельдшера. Сквозь тайгу день и ночь - сутки прочь... А на вторые сутки она и скончалась на этой самой волокуше. Так при чем же здесь фельдшер?.. Девчонка двадцати трех лет! Это мы виноваты. Дороги до сих пор не построили. А люди живут там уже десять лет!
– Да, Матвей! Временная трудность, - вздохнул Стогов.
– Для нас с вами, Василий Петрович, временная трудность. А для кузнеца какая же она временная?
– Н-да...
– Стогов откинулся на спинку дивана, закурил.
Песцов, подперев подбородок, смотрел на свои забрызганные грязью сапоги.
– У одного народа, кажется у немцев, есть хорошая пословица - дороги определяют степень культуры и благосостояния, - сказал Песцов, как бы вспоминая что-то свое...
– Ну что ты хочешь, Матвей! Мы же с тобой, в конце концов, не строители дорог. И финансами мы не распоряжаемся.
– То верно. Но вот на том дальнем участке есть начальник, Редькин Николай Митрофанович.
– Неплохой работник.
– Да, нами не раз отмечен. Каждый год ему отпускают деньги на строительство дороги. Но он ее не строит.
– Почему?
– По двум причинам: во-первых, и это главное, некогда! План надо выполнять, и во-вторых, - без дороги удобнее выполнять этот же план.
– То есть? Не понимаю.
– Сплавлять можно только легкие породы - кедр, пихту, ель... А береза, ясень, дуб тонут. Поэтому их оставляют на корню... Мелочь! А рубят, гоняются только за кедром: он потолще да повыше. Как повалят одну кедровину - сразу кубов десять. Полнормы есть! Такой кедр упадет сам и вокруг десяти березкам да ясеням макушки посшибает. Наплевать! Пусть гниют.
– Но ведь за это штраф платят.
– Правильно! Из государственного кармана берут и кладут в тот же карман. Фокус-покус. А за перевыполнение плана премию дают уже в карман Редькину... И мы его хвалим - передовик! А он оставляет после себя гиблые места, где ни птицы, ни зверя, ни рыбы... Не лес и не порубка, а сплошной залом...
– Это, Матвей, взгляд со стороны. Нам вроде виднее и все проще кажется, легче. А вот посади нас на его место и дай нам его план, мы запоем другим голосом.
– Так в том и беда, что у нас голоса меняются согласно занимаемому месту, выданному заданию, плану и прочая и прочая...
– Да пойми ты, государству важнее получить лес именно сейчас, когда ждут его гигантские стройки... Сейчас, а не завтра, когда будут проложены дороги. В строительстве коммунизма фактор времени стоит на первом месте. А издержки производства неизбежны. Но они окупятся быстротой процесса созидания.
– Раньше об этом говорили проще, - усмехнулся Песцов.
– Лес, мол, рубят - щепки летят. Теперь для вас издержки производства окупаются быстротой, так сказать, процесса созидания. Показатели!.. А во что это обходится земле, лесу, людям, наконец? Это нас часто не интересует. Вот что отлично понимает Редькин. Далеко пойдет этот Николай Митрофанович...
– Не знаю, как Редькин, а ты не всегда понимаешь, что мы живет не в безвоздушном пространстве...
– Капиталистическое окружение?.. Пережитки прошлого, так сказать?..
– Не ехидничай! Состязаться мы обязаны... Это не игра, а вопрос нашей жизни.
– Разумеется... Был бы престиж, а всякие издержки - не в счет.
– Это все слова... Делами надо доказывать, Матвей. Теоретизировать всегда легче.
– Конечно... Кстати, ведь вы меня по какому-то иному делу вызвали.
– Да. Волгин слег... Уже неделю не встает. Вот и будем бюро собирать. Кого-то посылать надо в Переваловское. В председатели... Но кого?
– Ясно!
– Песцов встал, отошел к окну, заложив руки за спину.
Стогов опять закурил. С минуту молчали.
– Я туда поеду, - сказал наконец Песцов, не оборачиваясь.
Стогов подошел к нему, обнял за плечи.
– Спасибо! Обрадовал старика! Эх, Матвей, люблю я тебя, как сына... несмотря ни на что.
Он отошел, смущенно кашлянул и сел в кресло:
– В моем возрасте поневоле думаешь о том, кто тебя сменит. Не о наследнике на пост, так сказать... А вообще, в большом смысле. Но какой же руководитель будет из того человека, кто сам в колхозе не поработал? Нет, там начало всех начал. Там передовая линия, оттуда и фронт начинается.