Шрифт:
На меня смотрит Арина. Моя девочка, моя малышка. Которой больше нет, и которую я больше никогда не увижу. Потому что она изменилась, стала другой.
Телефон падает рядом на дорожку. Обхватываю голову руками, надеясь хоть немного остудить охваченный пламенем мозг.
«Вы когда-нибудь видели недоношенных новорожденных детей, господин Ольшанский?»
«Да, видел одну, только подросшую. В желтой шапке, с рассыпавшимися по плечам кудряшками и с чупа-чупсом. И маленькую. Очень-очень маленькую. Потому что ее чуть не убил собственный отец».
Не стону, вою, сцепив зубы.
«У пациентки за две недели начались преждевременные роды, а у ребенка на тот момент ещё не раскрылись легкие. Если бы врачи не смогли их остановить, девочка не выжила».
Но она выжила, Катя. Мой Котенок, сука, мой!
Зажмуриваюсь, растираю руками лицо
В который раз оказываюсь в этой ебучей конуре на Бали. Арина сидит за столом, вцепившись в столешницу тонкими пальцами.
Я бросаю ей в лицо документы, выплескиваю весь накопленный яд, не подозревая, что под столом прячется крошечная Катя-Котенок. Такая, какой я ее знаю — с чупа-чупсом. Она испуганно жмется к ногам Арины, пока ее отец ведет себя как последний гондон.
И Арина ее прикрывает. Прячет.
Защищает.
Моя женщина прятала от меня моего ребенка, потому что не доверяла. Потому что я проебал и ее доверие, и ее любовь. А значит, и дочку тоже проебал...
Рут говорила, что мама девочки ночевала под детской реанимацией на подоконнике. Только одной этой характеристики было достаточно, чтобы узнать мою Ари.
Но я слепой и тупой самодовольный ублюдок. Она сказала бы мне про дочку. Я помню, какой радостью вспыхнули ее глаза, когда я приехал.
Но я не заслужил ни Арины, ни дочки. И несмотря на это, она снова говорит, что любит.
«Ты ей нужен, Дем. И мне нужен. Нам. Обеим».
Почему она это сказала и уехала?
Телефон на дорожке вибрирует, смотрю на экран — номер скрыт. Нажимаю «ответить» и морщусь, когда надтреснутый голос Моретти говорит в самое ухо:
— Ну наконец, появился! Значит, если хочешь увидеть свою дочь, приезжай. Я жду тебя, Ольшанский.
***
Бегу к особняку. Распахивается дверь, и по ступенькам спускается Феликс, держась за голову. Вид у него слегка примятый.
— Она уехала? Черт, — он стонет, морщась от боли, и сжимает голову двумя руками. — Это пиздец.
— Куда она поехала, Феликс? Ты знаешь?
Он мотает головой.
— Нет, мы не смогли отследить звонок. Моретти сказал Арине, чтобы она отправила к нему тебя. Я не давал ей уйти, вот она меня и звезданула. Поленом.
— Блядь. Где он может прятаться, этот Моретти?
— Если вот так стоять и пиздеть, то даже собственный член найти проблематично, — раздается язвительный голос. Мы оба оборачиваемся.
— Костя, ты знаешь, как найти Арину? — вскидывается Феликс.
Аверин разворачивает экран телефона, на нем мигает несколько зеленых точек. Показывает на одну в отдалении.
— Вот ваша Арина. Поехали.
— Ты когда успел ей маячок навесить? — спрашивает Феликс, когда мы грузимся во внедорожник. За нами выезжает ещё пять таких, набитых охраной.
— Тогда же, когда и тебе. Сегодня. Вы их теряете все время, и я обновляю периодически. Ему вот не успел, — кивает на меня.
Машина сворачивает с трассы и выезжает на грунтовую дорогу. Ещё через время подъезжает к невысокому зданию, спрятавшемуся в зарослях винограда.
Здание охраняют вооруженные люди, но, увидев Феликса, они опускают автоматы. Отталкиваю Феликса, бросаюсь вперед, распахивая дверь.
Моретти держит Арину за горло, другой рукой перехватив ее кисть.
— Отпусти её, урод, — говорю спокойно, — я пришел.
Глава 33
Арина
Сознание мутнеет, расплывается бесформенным пятном акварели.
— Кого ты надумала обмануть, сучка? — шипит Моретти, наклоняясь надо мной.
Он с силой сдавливает запястье, и стилет выпадает из онемевших пальцев. Что ж, я хотя бы попыталась.…
Вдохнуть не могу, рефлекторно дергаюсь, пытаясь высвободиться из стального захвата. Но Моретти держит крепко, и я почти отключаюсь, как вдруг распахивается дверь, и сквозь пелену слышится голос Демида.
— Отпусти её, ублюдок. Я пришел. Ты хотел меня видеть?
Призываю на помощь все свои силы. Руки безвольно свисают вдоль туловища, но я усилием воли заставляю непослушные пальцы нащупать сталь, продетую сквозь боковые швы платья.