— Ты что, боишься, Фел? — доходит до меня с потрясением.

— Да, боюсь, — кивает он — чувствовать, как прирастает к коже маска, которую ты надел, чтобы ввести всех в заблуждение, ощущения не из приятных. Иногда мне кажется, я начинаю думать как они, мыслить как они. Реагировать. Вот чего я боюсь, Ари. Что стану таким как был он.

Сын Винченцо боится стать похожим на своего отца. Кого-то мне это напоминает....

Смотрю на часы, Катя уже должна проснуться. Я приехала к Феликсу, пока мама укладывала малышку на дневной сон. Набираю маму сказать, что я уже еду домой.

— Ариночка, доченька, — радостный мамин голос звучит бодро, но отчего-то в душе зреет смутная тревога, — не волнуйся, мы уже садимся в машину. Правда, тебе следовало позвонить и предупредить, я бы хоть что-то собрала. Мы же вещи с тобой разложили...

— В какую машину? — мгновенно холодею. Душа проваливается в бездну, вмиг сковывающую ледяным ужасом. — Мама! Мама, где ты? Мама????

Экран светится новым вызовом. Принимаю звонок в глупой надежде, что это барахлила связь, и мама мне перезванивает.

Глупой, потому что номер, с которого звонят, скрыт.

Феликс жестом показывает включить громкую связь.

— Здравствуй, Ари, — этот голос сложно с кем-то спутать.

— Слушаю, Сальваторе, — стараюсь унять бьющую изнутри лихорадочную дрожь.

— Твой ебарь не отвечает, он не на связи. Значит, сама ему передашь. Пусть официально признает, что все его доказательства сфальсифицированы, тогда я верну ему дочь. Что молчишь? Или думала, я не узнаю? Торопись, Ари, я недолго буду ждать. А если сдашь меня Феликсу, можешь прощаться с дочкой. Всего хорошего, Ари.

Опускаю руку с зажатым в ней телефоном.

— Отследили звонок? — звучит за спиной голос Феликса. — Блядь....

Поворачиваюсь к нему.

— Отследить не удалось, — Феликс сжимает кулаки, — он же знает, как обмануть систему.

— Я сама поеду к нему, Феликс.

— Даже не думай, — качает он головой, — мы его поймаем и вернем девочку. Твою маму оглушили и оставили в доме, туда уже едут.

— Кто её увез, Феликс?

Он называет имена, и я со стоном закрываю лицо руками. Это парни, которые охраняли нас последние полгода.

— Она не могла им не поверить, — в ужасе шепчу, осознавая, что только что произошло.

— Ничего нет хуже, когда свои против своих, — негромко ругается Феликс. Поднимаю голову, и он предостерегающе качает головой. — Нет, Ари. И речи быть не может.

— Пожалуйста, Феликс! — молитвенно складываю руки и подбираюсь к нему справа. Ближе к каминной решетке. — Разреши мне поговорить с Моретти.

— Нет, — отрезает он, — мы заберем у него девочку, я тебе обещаю. Он ничего ей не сделает, не посмеет. Только ты не лезь.

Феликс отворачивается, чтобы отдать по телефону распоряжения. Мысленно прошу у него прощения, хватаю полено, лежащее у камина, и, на сколько хватает сил, опускаю его на голову Феликса.

Арина

Господи, надеюсь, я его не убила?

Наклоняюсь над другом, трогаю за плечо.

— Фел! Фел, ты живой?

Тот глухо стонет и что-то бессвязно бормочет. Похоже, матерится, но мне некогда вслушиваться. Счет идет на секунды.

Бросаюсь к шкафчику, достаю резную шкатулку. Они лежат здесь все четыре, я тогда сразу отдала их Феликсу.

Очень острые, очень крепкие и тонкие.

«По числу моих капореджиме...»

Те трое мне ничего не сделали, значит все будут твои, Сальваторе.

Винченцо говорил, их можно спрятать в одежде или в прическе.

Осторожно, чтобы не порезаться, продеваю один стилет в собранные на затылке волосы. Смотрю в зеркало — хорошо. Не привлекает внимания.

Второй продеваю в пряжку пояса.

На третий и четвертый нанизываю ткань платья по внутренним швам.

Я не знаю, как пойдет наша беседа, как поведет себя Моретти. Но использую малейший шанс пустить стилеты в ход.

Быстро выхожу из кабинета, навстречу идет охранник Феликса.

— Отвезите меня, Бруно, — окликаю парня, и он послушно идет за мной.

Иногда очень удобно числиться невестой дона.

Охранник отправляется за машиной, а я спускаюсь по ступенькам. Снаружи раздается шум двигателя, хлопает дверца. Открываются ворота, и в них входит Демид.