Когда мой начбез начинает вот так издалека тянуть кота за яйца, это означает, что уже есть результат. Но ему важно, чтобы я как можно больше проникся идеей и втянулся в процесс.

Я всегда втягиваюсь, поскольку это работает на результат. Так и сейчас. Тем более, что идея реально стоящая.

— Отличная идея, — удовлетворенно киваю. — Может, тогда получится хоть что-то о ней пробить.

— И мы узнаем, что их связывало с Винченцо, — продолжает тот.

— Так что тебе наши рассказали? Есть какие-то наработки?

«Наши» — это Уно и его команда.

— Рут прислала варианты, я вам их на почту перекинул. Там все очень сыро, но первые наработки уже есть. Во-первых, эта женщина очень молодая. Рут нам говорила, но одно дело слышать, другое видеть. Она отобрала те наброски, где совсем девчонка получилась.

— Что их могло связывать с Винченцо?

— А может не с Винченцо, Демид Александрович? Может это папаша сыну зад прикрывал?

— Тут все что хочешь может быть, Андрей, — говорю ворчливо и достаю телефон.

Захожу в почту, открываю вложение. И вздрагиваю.

Среди безликих повторяющихся рисунков выделяется один. Даже непохоже, что его создал искусственный интеллект, настолько живыми получились глаза.

Боль, страх потери, отрешенность — в них столько всего, что я не выдерживаю. Закрываю вложение, отбрасываю телефон.

— Продолжайте работать, — говорю Андрею, — пришлете окончательный результат.

— Она такая сложная, — качает головой Андрюха. Не жалуется, просто констатирует факт. — Мы ж её еле укатали. Сначала ни в какую. Говорит, что плохо запоминает лица, особенно взрослые. Поэтому особо в них не всматривается. Ее сам эксперимент заинтересовал, так что считайте, нам повезло.

Рут ещё говорила, что такие дети не выживают. Вот откуда такая тоска в глазах. Видимо, правильно были составлены промты.

— Скажи, чтобы пробили этого Моретти, — отдаю распоряжение. Надо понимать, с кем буду иметь дело.

В машине так хотелось спать, а приезжаем в отель, сон как рукой сносит. Уже начинаю жалеть, что не остался у Феликса. Забил бы на все и пошел искать Арину, а теперь лежу и в темноте разглядываю потолок. Пиздец как увлекательно.

Не замечаю как засыпаю, сон неглубокий, рваный. Снится какая-то херотень. То я за кем-то гонюсь, то за мной кто-то гонится.

Просыпаюсь поздно в состоянии легкого бодуна. Странно, вроде много и не пил.

Уже выходя из душа, слышу как стучат в дверь. Перебрасываю на плечо полотенце, натягиваю джинсы и иду открывать.

Сказать, что я охуеваю, это ничего не сказать. Потому что на пороге номера стоит Арина.

— Привет! — она с тревогой окидывает мой голый торс. — Я тебя разбудила? Прости.

Делает шаг назад, разворачивается в сторону выхода.

— Я хотела поговорить. Подожду в холле

Она сейчас уйдет. Она сама пришла ко мне и уходит, а я стою как долбоеб с полотенцем. Хорошо хоть не в трусах.

— Нет, подожди. Стой! — на автомате стягиваю с плеча полотенце и берусь за края, как будто собираюсь петлей набросить на Арину.

Она смотрит с удивлением, хлопая длинными ресницами. Переводит на меня вопросительный взгляд.

Блядь. Ещё опять надумает какую-то хуйню. Там рукомойник, тут полотенце. А я просто не знаю, как ее не спугнуть.

Мы оба смотрим на полотенце в моих руках, Арина не выдерживает первой. Отворачивается и закрывает рот ладонью, пряча смешок. С облегчением ухмыляюсь, забрасываю обратно полотенце и крепко беру Арину за плечи.

Вздрагивает, но не отшатывается.

— Проходи, — отпускаю, отхожу в сторону, освобождая проход. И добавляю: — Я рад тебя видеть.

Арина опускает голову, чтобы я не заметил, как у неё розовеют щеки. Но я замечаю. Она проходит мимо меня в номер, а я внутренне поражаюсь, как все оказывается проще, если озвучивать то, что чувствуешь.

Я же не просто рад, я пиздец как рад.

Она нерешительно останавливается на пороге комнаты, приходится подтолкнуть.

— Подожди здесь, я сейчас оденусь. Будешь что-то пить?

Арина мотает головой, но я все равно звоню на ресепшен и заказываю себе кофе, а ей чай.

— Откроешь официанту дверь, хорошо?

Она кивает, ухожу в ванную. Набрасываю футболку, оглядываюсь по сторонам, лихорадочно ощупывая краны, всматриваюсь в панель управления.

Всю сознательную жизнь я старался все делать правильно. Поступать логично. По-умному. Но сейчас я просто не хочу, чтобы она ушла. А она уйдет. Она же поговорить пришла. Я даже знаю, о чем.