Не проходит и часа, как мы выезжаем по направлению к Убуду. И пусть я сдохну, если там не знают о девочке, которую навязал Арине Винченцо.

Мария Суятми, тридцать лет.

Беременность вторая, роды первые. Родила девочку, от которой сразу же отказалась. Ребёнок почти три месяца находился в стационаре, пока над ней не оформила опекунство Арина Покровская.

И все. Все, блядь.

Это все, что мы узнали за два дня. Ровно то же самое, что мои парни выяснили не выходя из дома. Остальная информация не просто покрыта мраком. Ее попросту нет.

Сотрудники клиники, стоило им только услышать, кто нас интересует, превращались в вежливо улыбающиеся безмолвные каменные статуи. И старались сплавить нас побыстрее, продолжая безмятежно улыбаться.

Но я все равно приказал рыть. Собрать всю доступную информацию, которая хоть косвенно может помочь.

И главное, я получил информацию по Арине. Список ее посещений психотерапевта, имя доктора и даже ее домашний адрес. Перечень рекомендаций и принимаемых препаратов. Заключение врача после каждого визита.

Никаких личных записей и записей с приема обнаружить не удалось, но мне хватило того, что есть.

Сказать, что я охуел, это ничего не сказать. Шок — вот более точное определение. Потому что первое обращение к психотерапевту было через три месяца после нашей последней встречи. А перед этим длинный список уже пройденных врачей и сданных анализов.

Значит, вся эта хуйня началась после моего отъезда?

Нет, не так. Не с того я захожу.

Не с моим ли отъездом связана болезнь Арины?

Или что ещё хуже. С приездом.

Распечатываю все данные, пересланные мне Уно, выхожу к машине.

— Едем по вот этому адресу, — протягиваю Андрею распечатку. Он молча садится за руль и забивает адрес в навигатор. А я ещё раз пробегаю глазами по бумагам.

Доктор-психотерапевт госпожа Интан. Здесь все просто, по именам, без всяких фамилий. Вероятность, что меня пошлют нахуй достаточно высокая, но мне есть чем приманить удачу. Трогаю внутренний карман пиджака, проверяю, на месте ли увесистый конверт и смотрю на дорогу.

Госпожа Интан говорит на пяти языках, в том числе на английском, поэтому переводчика с собой я не брал. Хотя ещё немного, и я сам заговорю на балийском, если это хоть как-то ускорит поиски.

Доктор Интан оказывается невысокой худощавой женщиной с милой улыбкой и абсолютно европейской внешностью. Навскидку ей можно дать лет сорок, что на деле о возрасте не дает никакого представления.

Она встречает меня на пороге дома, который выглядит очень прилично. Судя по дому и по ценнику за прием специалист госпожа Интан хороший.

— Добро пожаловать. Чем могу помочь? — спрашивает она на хорошем английском.

— Добрый вечер, госпожа Интан. Мое имя Демид Ольшанский. Меня интересует все, что связано с заболеванием одной вашей пациентки. Ее имя Арина Покровская, — отвечаю, с интересом наблюдая, как с лица женщины сходит приветливая улыбка.

— На каком основании вы думаете, что я стану разглашать информацию о своих пациентах? — ее голос звучит на тон холоднее.

— Я так не думаю, госпожа Интан. Но я на это надеюсь, — оглядываюсь по сторонам. На глаза попадается беседка в глубине густо засаженного сада. — Как считаете, может нам стоит подыскать более удачное место для приватной беседы? И ещё я не отказался бы от чашки чая.

Она отслеживает траекторию взгляда и возмущенно вскидывает голову.

— А вы не боитесь, что я обращусь в полицию? С чего вы взяли, что я стану с вами беседовать?

— Вы знаете, не боюсь. Если бы вы хотели вызвать полицию, вы бы уже это сделали. Но профессиональное чутье вам этого не позволяет, — доверительно понижаю голос, и женщина инстинктивно наклоняется ко мне. — Я не планирую никак эту информацию использовать. Я много читал об этом заболевании, госпожа Интан. Его невозможно вылечить, если не разобраться в первопричине. Вот я и хочу знать эту причину.

Женщина смотрит на меня пристально, не мигая, затем внезапно прищуривается.

— И зачем это вам? Раз уж вы решили, что убедите меня нарушить врачебную тайну?

Походу перспектива оказаться в балийской тюрьме несколько отодвигается. Главное, теперь не налажать.

— Я хочу ей помочь, — отвечаю предельно честно. — Мне не нужны ваши врачебные тайны, госпожа Интан. Мне нужна правда.

«И Арина...»

Да, блядь. Мне нужна та Арина, живая и теплая, а не холодная заледеневшая Ари. Только госпожу Интан не стоит в это посвящать.