— Придумает какой-то пряник, чтобы нас заманить. Он наконец-то понял, что угрозами от меня ничего не добьется. Но мне пришлось для этого попахать.

— Госпожа Покровская, нам лучше вернуться, — слышится рядом голос одного из моих «невидимок». Внутренне вздрагиваю, но внешне не подаю виду.

Никто не виноват, что я до сих пор не могу привыкнуть. А как тут привыкнешь, когда они материализуются практически из воздуха?

Киваю и делаю усилие чтобы встать с качели.

— Давайте я, — предлагает охранник, и я с некоторым сожалением передаю ему дочку.

Мы так и идем до самого дома втроем. И я всю дорогу стараюсь не думать, как выглядели бы наши прогулки, если бы мы хоть раз вышли гулять втроём.

Я, Катя и Демид.

Демид

— А это наш самый первый выпуск, хотите посмотреть, мистер Ольшанский? — директриса школы, миссис Флоренс сама любезность. И даже то, что она произносит мое имя на американский манер, не портит впечатление.

Хотя поначалу прием мне был оказан не слишком теплый. Миссис Флоренс заявила, что не дает информации по своим воспитанницам и с горделивым видом собралась уходить.

Хорошо, я подстраховался и ещё до поездки задействовал свою «крышу». Он связался с британскими коллегами и попросил помочь решить мой вопрос.

По прилету в Лондон мне выдали телефон и предупредили, чтобы звонил только в случае необходимости. Это был как раз тот случай, и я позвонил.

Хорошо поставленный голос попросил дать трубку миссис Флоренс, что он сказал ей, не знаю, но она вот уже скоро час как пытается мне способствовать. Даже чай предложила. И разговор идет не в пример живее и содержательнее.

— Меня интересует вот эта женщина, — выкладываю перед Флоренс фотографии по одной, будто мы с ней в карты играем, и я на раздаче. — Это другие фото с мероприятия, чтобы вам легче было ориентироваться.

— А что тут ориентироваться? — миссис Флоренс поправляет очки и подносит фото ближе к глазам. — Я прекрасно помню, что это за праздник. Рождественский благотворительный бал. Мы такой проводим каждый год вместе с Рождественской ярмаркой.

Она тянется к альбому на стеллаже, и я еле сдерживаюсь, чтобы не выхватить его из ее рук. Как же все медленно, боги, где набраться этой выдержки...

— Давайте помогу, — альбом все же оказывается у меня в руках. На обложке наклейка, на которой написан год и мероприятие.

Рождественский благотворительный бал. Открываю альбом, руки при этом предательски подрагивают.

Хоть бы Флоренс не увидела, решит ещё, что я неврастеник. Или алкаш.

Переворачиваю страницу за страницей. Ноль. Ничего. Неужели я зря приехал...

Взгляд спотыкается и задерживается на фото, где крупным планом снята девочка-подросток. Девочка как девочка. Зализанные волосы, собранные на затылке в гульку. На ней белое платье, расшитое снежинками, на ее фоне девочки в таких же платьях.

И меня бьет в самое сердце.

Арина. Она тоже принимает участие в благотворительной вечеринке.

Почему я так удивляюсь, если она же тоже закончила эту школу?

— Это Ариночка, — Флоренс заглядывает через мое плечо и вздыхает, — Какое дите было! Послушная, покладистая, ее все учителя обожали. Но абсолютно не приспособленная для жизни в пансионе.

— Это как? — говорю лишь бы сказать, лишь бы она не замолкала.

— Вот так, — разводит руками директриса, — есть такие дети. Им ни под каким видом нельзя жить вне дома, вне семьи. Конечно, их родители хотят для них самого лучшего, потому и приводят их к нам. И многие прекрасно себя чувствуют и адаптируются, но такие как Арина...

Флоренс качает головой.

— Я.... я знаю, — выходит хрипло и не с первого раза, — ее отец был моим другом. И саму Арину... тоже....

Женщина пожимает плечами, давая понять, что эта информация никак не относится к тому, что она говорит. И продолжает.

— Арина очень тосковала по отцу. Он ее навещал, но редко. А она ждала. Я часто видела, как она стоит у окна и смотрит. Девочки играют, носятся, а она смотрит. Подхожу, спрашиваю, детка, чего ты тут стоишь? Иди поиграй! А она мне, не могу, миссис Флоренс, я папу жду. Вдруг он приедет, а я не увижу?

Она снова вздыхает и замолкает. Сцепляю пальцы перед собой.

— Вы Глебу... ее отцу это рассказывали?

Флоренс горестно качает головой.

— А толку? Каждый раз говорила, как он приезжал. Но если вы его знали, то не мне вам рассказывать. Хоть бы мама девочки приехала, так нет. Я ее ни разу не видела. Господин Покровский говорил, что она пьет....

Переворачиваю лист за листом. Здесь много разных Арин. Я и не знал, что она такая смешная была в детстве. И серьёзная.

Почему я ни разу не смотрел с ней вместе фотки? У неё же наверняка тоже есть такой альбом, а то и не один. Но меня тогда интересовало совсем другие вещи.