Шрифт:
— Для тебя что угодно, мой ангел, — игриво произносит он, но его глаза выдают, насколько он на самом деле серьезен. — Хоть ты и отказываешься рассказать мне то…
Хлопает входная дверь.
Черт. Черт, черт, черт.
— Да ладно! — раздается из коридора голос Купера. — Неужели опять?
* * *
Пенни стоит передо мной, скрестив руки на груди, и буквально пронизывает взглядом. Лицо у нее еще слегка красное от свежего загара, заплетенные в косу волосы мелко вьются. Она в футболке с изображением Гранд-Каньона, а на запястье красуется свежая татуировка, но спросить о ней я не смею.
В последний раз я видела ее такой возмущенной, когда… когда они с Купером осознали, что мы с Себастьяном больше, чем просто друзья, и она пыталась серьезно со мной поговорить. Пенни позвонила мне сразу, как только приехала во Флориду и заселилась в отель, — это было во время «Ледяной четверки», — но я слушала вполуха. Уже тогда я знала, что должна оставить Себастьяна, и меньше всего мне хотелось признаваться в этом девушке его брата. Никто не говорит о том, как порой бывает отстойно, когда твоя лучшая подруга влюблена.
Я прочищаю горло. Когда все переварили происходящее (а происходило в тот момент следующее: мы с Себастьяном, оба без футболок, целовались на диване в гостиной, как полные идиоты), я, не помня себя от смущения, оделась, и подруга увлекла меня на второй этаж. Пенни тысячу раз видела меня голой: все-таки мы с ней вместе живем, но о Купере этого сказать нельзя, и бедняга стоял в коридоре весь красный.
Я сажусь на кровать Иззи, чувствуя себя так, будто все еще учусь в школе и меня вызвали в кабинет директора, — это ощущение мне отлично знакомо, потому что в старших классах я оказывалась там чуть ли не каждый день. Тот факт, что меня не отчислили за пожар в химической лаборатории, до сих пор вызывает удивление и восторг.
Чем дольше Пенни смотрит, тем сильнее я съеживаюсь под ее взглядом. Чтобы как-то выбраться из этой ситуации, я начинаю болтать обо всем, что приходит мне в голову:
— Ну, как съездили? Удалось дописать стихотворение, которое ты хотела посвятить своей маме?
— Сколько это уже продолжается, Мия?
Я изо всех сил стараюсь улыбнуться.
— Ты отлично выглядишь, Пен.
— Мия. Сколько?
— Видела твои фотки в «Инстаграме»? — очень красиво. Вы с Купером все-таки сделали парные татуировки? Твоя идея? Помню, ты говорила, что не можешь решиться, потому что страшно боишься иголок.
— Мия…
Я судорожно сглатываю и продолжаю тараторить:
— Я так по тебе скучала. Не хотела мешать твоему романтическому путешествию по стране в компании симпатичного хоккеиста, но на самом деле, когда ты уехала, я вдруг осознала, как много мы разговаривали каждый день. Кстати, хочешь забавную историю про Мандаринку? Она…
— Мария Дафна Ди Анджело! — восклицает Пенни.
Я теряю дар речи.
— Это было довольно грубо.
— Прости. — Она распускает волосы и встряхивает головой. Сделав глубокий вдох, она плюхается на кровать рядом со мной. — Ты разрешила мне называть тебя полным именем в чрезвычайных ситуациях.
— А разве у нас случилось что-то чрезвычайное, Пенелопа Энн Райдер?
У нее отвисает челюсть.
— Как грубо!
— Ты первая начала.
— Да уж, ситуация определенно чрезвычайная… — бормочет она. — Так вы с Себастьяном теперь вместе?
Притвориться, что лето будет длиться вечно и мне никогда не придется обсуждать с кем-то наши с Себастьяном взаимоотношения, казалось так легко, что сейчас я попросту не знаю, что сказать. Нужно было придумать какой-то план, но вместо этого я радостно строила наш совместный быт и буквально увязла в нем, а теперь обнаружила, что снова тону, как в апреле, и никто не может мне помочь. В этот раз я даже не смогу сбежать, оставив все в прошлом, ведь бежать мне некуда: теперь мой дом здесь.
— Что ж… да, — признаю я, — мы с ним спим. Довольна?
Пенни моргает.
— Пожалуй, да. Можно даже сказать, что я в восторге, но это к делу не относится. Почему ты мне ничего не сказала? Когда все началось?
— За пару дней до того, как Себастьян пригласил меня сюда.
— Вау! Получается, это длилось все время, что нас не было?
— Ну да, наверное, — беспомощно отвечаю я.
Пенни вдруг наклоняется вперед и обнимает меня.
— Это просто потрясающе!
Я отплевываюсь от ее волос.
Пенни — единственный человек, объятия с которым мне приятны, хотя, пожалуй, теперь то же самое можно сказать и о Себастьяне.
— Мы не встречаемся.
— Подожди, — она отстраняется. — Но я подумала…
— Мы просто… У нас все как раньше, — говорю я, скорчив рожицу. — Секс по дружбе.
— О, — произносит Пенни, нахмуриваясь. — Мия… ты в этом уверена?
— Я его ни к чему не принуждаю, — быстро добавляю я. — На самом деле это его идея.
Она нетерпеливо взмахивает рукой.